— Ты, если что надо, говори! Не стесняйся, мы свои, всегда поможем, — настаивали грибники. И действительно, ей звонили почти все кроме нескольких баб.
Захарий позвонил Лиле дня через три. Женщина отозвалась тепло, обрадовалась, что человек вспомнил. Пригласила в гости, но сапожник, сославшись на занятость, отказался. Он и впрямь был завален заказами. А тут еще Ирина повадилась звонить каждый вечер. Все рассказывала, как идет жизнь в семье, что новое случилось:
— У матери инсульт. Едва вытащили из комы. Теперь не знаем, какие последствия будут. Доктора говорят, что надо подождать первые одиннадцать дней, а уж потом делать выводы. Ты бы хоть навестил ее, — попросила несмело.
— Зачем?
— Но ты же муж!
— Бывший! Это ни к чему не обязывает. Я ей советовал найти человека для жизни.
— Вы прожили столько лет! Неужели у тебя никакого уважения к ней не осталось?
— Все ушло. Не буду врать и кривить душой. Не хочу видеть. Зачем показуха? Вы ее навещаете, и хватит с нее. В свое время у матери было много друзей и подруг. Куда они подевались, когда ушла на пенсию? А ведь я предупреждал об том. Она не верила. Потому одна нынче. Умела жить весело и бездумно. Ан все не бесконечно. Думала, когда вытолкнет меня, ее тут же отхватят. Заберут замуж. Да только не нужна никому. Давно прошло ее время. И прежние хахали, постарев, поумнели.
— О чем ты, отец? Вспомни, сколько вам лет.
— Я о том, что у ней ума смолоду не было. Она сама захотела жить одиноко. Вот и сбылась мечта. Зачем же мешать ей. Я на свою долю не сетую. Ничего не хочу менять и вертаться в прошлое. Хватит об том. Лучше проскажи, как там Женька?
— У него полный порядок! Вчера весь вечер с Наташкой брехался. Увидел из окна, что кто-то девку провожал из института. Хорошо, на улицу не выскочил для разборки. Зато дома базлал как резаный. Натку до слез довел, та почти до утра не спала. Говорю ему, что сам выпихивает дочь из дома, так на меня бренчать начал, катях сушеный.
— Сама виновата, что Натка рано хвост подняла. Дала ей потачку, не осекала вовремя.
— Отец! Ты больше всех нас баловал Натаху! Как же, первая внучка! Вот и понравилось ей на шеях сидеть. Вспомни, как сам защищал ее. Я поставлю в угол, а ты вытаскиваешь. Не пускаю на улицу, ты разрешаешь. Фильмы кто позволял смотреть до ночи? Я уж не говорю про конфеты и шоколад. Они у нее из задницы сыпались. А теперь меня во всем вините, нашли стрелочника!
— А кто? Конечно, всюду твой недогляд!
— Ну да! Женька обвинил даже в том, что Натка забеременела! Вот до чего добрехался отморозок! И никто не одернул, поедом меня едят со всех сторон! И всякий свое требует.
— Да, Иринка, стала ты в том змеюшнике заместо меня. Все годы я дышал в виноватых, нынче ты заменила. Ладно, что мать в больнице тебя не укоряет.
— Как бы не так! — рассмеялась сквозь слезы:
— Вчера я пришла к ней в палату, она увидела меня и вместо здравствуй, ляпнула:
— Ой, Ирка! Это ж я из-за тебя инсульт получила!
— Я чуть на жопу не плюхнулась у двери. В те дни допоздна была на работе. И снова я во всем виновата! Как надоело все, кто бы знал. Мне давно не хочется возвращаться в этот дурдом! Здесь нет семьи, сплошной зверинец! И никто меня не понимает. Нигде нет покоя и отдыха. Всюду брань, окрики и упреки. Когда это кончится!
— А еще меня к себе звала, — напомнил Захарий.
— Ты умел всех сдерживать и мирить. Мне это не дано. Тебя слушались и уважали. Со мной никто не считается. Я как собачонка у троих хозяев. Они только шпыняют дружно. Зато пожалеть и успокоить никто не умеет. Совсем надорвали. Сдохну, на ком они отрываться станут? Друг друга сожрут живьем! — разрыдалась Ирка.
— Успокойся! Не обращай внимания на полудурков и вели Женьке ко мне возникнуть. Прополощу мозги козлу! — пообещал зло.
— Ой, не трогай отморозка, он меня со свету сживет, если узнает что пожаловалась. С говном смешают, хоть беги из дома. Не говори, что я тебе рассказала. Вот если бы ты приехал, жизнь и вправду наладилась бы! Пощади меня! Пожалей! Сжалься! Приедь к нам!
— Э-э, нет! Я покуда не стебанулся. Да, я больной и старый, но не полудурок, чтоб совать свою голову в вашу клетку. Такого не жди. У вас, как погляжу, все по-прежнему. Чьи зубы острей, тот и прав! Не хочу никого видеть. Ты, ежли достанут до печенок, приезжай! Переведешь дух!
— Так ведь мать в больнице. Ее нужно навещать всякий день. Извергов кормить надо! Не оставишь же их голодными!