Часть 1. Лот под номером пятнадцать. Имя Азалия. Знакомство с игрушкой.
Азалии восемнадцать. Ей остается всего два года до официального совершеннолетия по их летоисчислению.
Сейчас, именно в этот день, празднование очередного дня рождения не приносит никакого удовольствия, ни о каком веселье речи быть не может. Ее не радует ничего: ни купленный на накопленные непосильным трудом деньги торт, ни натянутая улыбка мамы, ни запах домашней еды.
Гнетет чувство безысходности и отчаяния.
Выборные дни прошли.
И, ко всему сожалению, она переступила порог восемнадцатилетия, как раз к оглашению результатов и подведению окончательных списков, касаемо Выбранных. Азалия до последнего надеялась, что сможет как-нибудь успеть до этого, что сумеет избежать подобной судьбы. Но сейчас у нее на руках тонкая папка с документами, где лежат все выписки и заключения о состоянии здоровья от врачей, копии документов и новый паспорт для жизни в человеческом мире. Паспорт не как полноценного гражданина, а как «питомец» или «секс-раб» с пометкой "нужное подчеркнуть".
На первой странице — улыбающееся лицо с натянутой улыбкой, и вместо привычного «Азалия» напечатано короткое «AL» и цифра «15». Ее кодовое имя и порядковый номер. Грустная усмешка мелькает на тонких губах девушки, когда она задумывается о том, сколько уже таких марвари, как она, пропали на чужой земле.
Азалия и ее мама сидят за праздничным столом вдвоем. Мать пытается улыбаться, натянуто и грустно, сдерживает накатывающие на глаза слезы. Худшее, что могло произойти, произошло с ее дочерью? Она не ожидала, что ее единственную, любимую девочку запишут в Выбранных. Она поднимает взгляд, полный тоски, на девчушку, которая вчитывается в листы с множеством букв, и осматривает ее напряженное лицо, поджатые губы и подрагивающий подбородок. В глаза бросается тонкое запястье дочери с тонкой чернильной гравировкой— «AL».
Писать настоящие имена запрещено, это и радует в каком-то смысле — позор Азалии не перейдет ни на ее семью, ни на последующие поколения, возможно, никто даже не узнает о существовании какого-то члена семьи, который по собственной глупости попал в Выбранные. Почему по глупости? Потому что нельзя выделяться из толпы, нельзя улыбаться, нельзя громко смеяться, нельзя носить вещи, которые тебе нравятся, нельзя не быть «как все».
Азалия очень много себе позволяла, хотя до последнего думала, что ее — такую странную и необычную, — никто и никогда не посмеет записать в потенциальных людских игрушек.
— Лия, — начинает мать, протягивая руки к девушке, а потом бережно берет ее холодные ладошки в свои, нежно поглаживая пальчиком.
— Я аль один пять, — перебивает она, выглядывая из-под длинной каштановой челки.
Девушка откладывает документы на стол, выдохнув через нос. Она смотрит на маму исподлобья, гневается в душе, но осознает, что мать ни в чем не виновата. Однако обида угнетает: она должна была защитить ее, сказать, чтобы она вел себя по-другому, чтобы не выделялась из толпы.
— Теперь мое имя Аль. А мой номер — один пять.
Женщина ничего не смогла ответить. Она лишь закрыла лицо руками, заходясь в судорожном плаче.
***
Разделение людей и марвари произошло уже давно, начиная с того века, когда чужеродная раса марвари, наплевав на многие недостатки своей военной кампании, решила объявить войну самому многочисленному, развитому и сильному со всех точек зрения человеческому миру.
Противостояние двух держав продлилось недолго; люди были слаженнее в принятиях решений, имели лучшее оборудование и командующих, а марвари всего этого были лишены. Начиная войну, они полагались на неподготовленность человечества. Но, к сожалению, они не имели никаких подтверждений своим догадкам, и потому, из-за собственной самонадеянности и глупости, проиграли многие решающие сражения.
Все закончилось по классическому сюжету: главного зачинщика восстания против землян мгновенно лишили всяческой власти, жестоко убили, а после сослали его смерть на случайное стечение обстоятельств. Зачем и кому это было нужно — официально неизвестно. Однако факт того, что о судьбе восставших было известно каждому, кто принимал участие в этой войне независимо от принимаемых сторон, оставался фактом.
Люди же были жестоки по отношению к марвари. Армии вырезали редкие восстания чужеродных рас, угоняли в рабство, кроваво и беспощадно расправлялись со всеми бунтующими.
Народ марвари, лишившийся своей опоры в виде правителя, опустил свою гордость и честь на второй план, решившись просить пощады у людей. Тогда и было оглашено унизительное соглашение о взаимовыгодных по тем временам обменам — их раса обязывалась каждый год отдавать не менее десяти юношей и десяти девушек, достигнувших возраста восемнадцати лет, взамен на сохранность их остального населения. Выбора, помимо нищеты и голода, не оставалось.