Лия прикрывается руками и прикусывает губу, с горечью осознавая, что пена в ванной осела и теперь скрыться за ней не удастся.
— Ну и чего ты жмешься? — хмыкает мужчина, лениво поднимая взгляд на марварийку.
— А зачем ты на меня смотришь? — поразившись наглостью 683, Лия сводит брови к переносице.
— Ты буквально минуту назад предлагала мне стать твоим первым мужчиной, а сейчас прячешься за своими худющими ручонками, стесняясь меня. Прыти поубавилось уже, да? — Сопровождающий медленно наклоняет голову вбок, чтобы приблизиться к уху Азалии. — Мне плевать, кто тебя трахает, как и куда. Главное — наличие на это приказа от Господина Давида. Если он скажет мне лишить тебя девственности, я лишу. Если скажет отдать тебя в бордель, я отдам. Я подчиняюсь его приказам, а не твоим прихотям. Уяснила, дурная?
Азалия кивает.
— Подмывайся, — говорит он и отворачивается. — Смотреть не буду. У тебя минута. Считать до шестидесяти умею, так что советую поспешить.
Марварийка прикусывает губу и неловко бормочет:
— А каким мылом можно мыться? Я не знаю, какое нужно выбрать.
Сопровождающий цыкает и снова возвращается к Лие. Пока он оглядывает множество баночек с жидкими гелями и шампунями, девушка неловко опускает взгляд и тушуется от давящего молчания между ними.
— Да хер его знает, — смеется 683. — Мойся, чем хочешь, я разницы не вижу вообще никакой.
— Хорошо, — тихо отвечает марварийка и понимает, что на нее переложили всю ответственность за этот выбор. Она в своей жизни ни разу не видела мыльные средства в баночках... А привычных ей твердых брикетов не оказалось.
Но когда она берет первую склянку и откручивает крышку, вдыхаяаромат чего-то приторно сладкого, Лия не может не улыбнуться. Это оказался настолько приятный запах, что она, выдавив немного жидкости на руку, пробует ее на вкус. Правда, сразу же жалеет об этом и морщится от странного жгуче-горького ощущения на языке.
— Ради бога, давай побыстрее, иначе я повернусь и тебе придется домываться у меня на глазах, — вздыхает Сопровождающий. — Тебя еще принарядить надо успеть. А ты мелковата... И грудь-то у тебя малюсенькая... Будет трудно найти подходящую одежду, — размышляет вслух.
Лия выливает побольше мыла на ладошку и растирает его по телу. Она улыбается, когда запах обволакивает ее, забивается под кожу и остается при ней. Такой сладкий...
— Шоколадный, да? — принюхиваясь, спрашивает 683. — Мне тоже нравится.
Лия решает проигнорировать и начинает спешно намыливать той же мыльной жидкостью волосы. А спустя пару минут спешит смыть с себя все. Она всерьез думала, что Сопровождающий повернется и будет наздирать за тем, какие места она намыливает и где себя касается, как он и предупреждал. Но мужчина ни разу за все время не повернулся к ней.
Только в конце, когда Лия говорит "Я все", 683 выпрямляется и глядит на марварийку.
— Везде помыла? — хрипло интересуется он.
— Везде.
Сопровождающий ничего не отвечает и тянется куда-то поодаль, чуть отшагнув назад. А затем подает Лие махровое белое полотенце и такой же махловый халат.
— Держи, — он подает сначала полотенце. — Вылезай и вытирайся.
Марварийка принимает его и поднимает ожидающий взгляд на 683.
— Что? — не выдерживает он.
— Я так не могу, — Лия приподнимает брови. — Отвернись.
Закатив глаза, мужчина выполняет ее просьбу. И слышит, как тихо зазвучала вода, когда капельки начинают падать с тела поднимающейся девушки. Вскоре слышится осторожный звук касания босых ступней на кафельную плитку. Шорохи полотенца.
— Можно халат? — вдруг спрашивает Азалия, прикрывая наготу белой тканью.
— Да, конечно, держи, — 683 протягивает его, чуть поворачиваясь лицом к марварийке. Неприкрытые ничем голени и колени кажутся неестественно худыми, словно прозрачными. Виднеется едва ли не каждая изумрудно-синяя венка под бледной кожей.
Мужчина отводит взгляд и вздыхает. Вскоре девчушка стоит перед ним и ждет дальнейших указаний. Тогда он просто берет ее за запястье и тащит за собой по длинным запутанным коридорам особняка Давида. Они останавливаются около небольшой дверки, за которой слышатся звонкие девичьи голоса и смех. 683 громко стучится и все замолкает. Спустя несколько секунд дверь открывается и на пороге предстает дама лет тридцати.
Лия выглядывает из-за спины Сопровождающего и видит, что та дама — человеческой расы. На ее запястье нет клейма, а, значит, она полноправный и свободный человек. Со своими нравами.