— У меня сейчас хорошее настроение, Аль Один Пять. Я могу простить тебя твою шалость, — он кивает в сторону комлекта кружевного белья. — Или твое непослушание. Называй как хочешь.
Марварийка кивает и не сводит глаз с лица Давида. Она пытается прочесть по его мимике, по его эмоциям или мимолетным проскальзываниям чувств хоть что-то, что может дать ей подсказку об истинных намерениях мужчины. Но этот человек буквально непрошибаем.
Он убирает от нее руки и присаживается на край кровати, хлопнув ладонью по коленке.
— Иди сюда, — командует он.
Азалия сглатывает.
— Мы уже через это проходили, — вздыхает Давид. — Ты знаешь, чем все закончится. Так что не дави мне на нервы. Просто иди сюда.
Лия послушно подползает к мужчине и садится между его раздвинутых ног.
— Подними голову и посмотри на меня.
Она выполняет. И в следующий миг ощущает, как горячая мужская ладонь ложится ей на щеку. Хрупкое тело прошибает на мелкую дрожь. Азалия не знает: готовиться ли ей к удару или попытаться приластиться к своему Господину. В смятении она бегает взглядом от одного глаза Давида к другому и пытается понять, куда он смотрит.
А смотрел он словно на Азалию целиком. Он бесстеснительно оглядывал и ее лицо, и тонкую шею, и выпирающие ключицы и грудину, прикрытую запахнутым халатом. Прикусив нижнюю губу, мужчина скользнул второй рукой к поясу на халате и одернул его. Парой движений он стянул ткань и скинул на пол.
— Такая красота, — Давид завороженно оглаживает щеку девушки и медленно опускает ладонь к груди.
Трогает отвердевшую бусину соска и довольно усмехается.
— Мое настроение становится еще лучше, — говорит он, продолжая оглаживать грудь марварийки. Но спустя всего мгновение он словно по щелчку пальцев вдруг заявляет: — Залезай на кровать.
— Зачем? — испуганно спрашиват Азалия, мелко подрагивая от прикосновений мужчины.
— Трахаться будем, — Давид растягивает губы в улыбке. — Ты стала такой послушной и безропотной... Вот я и решил дать тебе награду.
— Мне не нужна такая награда, — Лия сглатывает и чуть отодвигается от мужчины.
Его руки соскальзывают с маленькой аккуратной груди, и Давид перестает улыбаться. Он скалится, и резким замашистым движением хватает тонкую шею девушки, притягивая к себе. Редкие выдохи Азалии теряются на его губах, когда он задерживает лицо марварийки на расстоянии нескольких сантиметрах от своего.
— Послушай меня. Очень внимательно послушай, — шепчет он бархитистым грубоватым голосом. — Мне не составило бы труда просто взять и закинуть тебя на эту чертову кровать. Я дал тебе возможность стать для меня хорошей шлюшкой.
Он ласково накручивает пряди ее волос на пальцы
— Но ты эту возможность внаглую просрала.
Давид рывком поднимает Азалию. Та, в попытках ослабить грубую хватку, цепляется тонкими пальцами за его предплечье и сдавленно стонет через зубы.
— Больно, — шикает она.
— Будет еще больнее.
Марварийка падает на кровать и за долю секунды пытается сгруппироваться, чтобы скрыть наготу и обеспечить себе хоть малейшую безопасность. Но она не успевает. Мужчина берет ее за лодыжку и тянет на себя, вынуждая Лию сползти на середину постели.
Роковая ошибка, которую допускает Азалия: она вырывает ногу из его хватки и случайно ударяет его. Лия даже не видела, куда ударила его; но почувствовала всем своим нутром, что этот поступок не пройдет для нее бесследно.
Он замер и стал практически беззвучно дышать.
Затишье перед бурей.
Давид хватает ее за щеки, с силой сжимая пальцы. Азалия чувствует, как под напором его руки начинают болеть щеки, буквально вжимаемые в десну и зубы с внутренней стороны. Но она не может ничего сделать кроме виноватого взгляда, устремленного в глаза мужчины.
— Еще раз дернешься... И я сделаю так, что ты завтра ходить не сможешь.
— Простите, — выдавливает из себя марварийка. — Мне очень жаль. Простите... Господин.
Давид отпускает ее. И с легкой улыбкой спрашивает:
— Пытаешься задобрить меня?
— Нет, — она сглатывает вязкую слюну. — Нет, Господин.
— Врешь паршиво, — он поднимается с постели. — У тебя голос дрожит. Выдает.
Азалия молчит. Теперь она боится сказать что-то не то, боится, что своими словами испортит наладившуюся обстановку. Этот мужчина сам отошел от нее, сам слез с кровати и, кажется, собирается уходить. Надежда новыми красками заиграла в мыслях марварийки... Пока Давид не начал раздеваться.
Мужчина замечает изменившийся взгляд девушки: от искрящегося, верящего в святое спасение, до погрустневшего и отчаявшегося. И не может проигнорировать его.