— К чему все это? —Азалия хмурится.
— К тому, что ты, дурная, слишком много хочешь.
Марварийка опускает взгляд и борется с терзающим ее чувством вины. Она вполне серьезно осознает, что ей самой выбраться и вернуться на родину не удастся. Но... Почему она вдруг решила, что этот мужчина станет ей помогать? Они не знакомы, они друг другу чужие люди. Азалия вздыхает. Ей нужно самостоятельно решать свои проблемы, не надеясь ни на чью помощь.
— Прости, — бормочет Лия. — Я не права.
— Пойдем, тебе нужно помыться, — он протягивает марварийке руку.
Лия снова замечает клеймо "683" на его запястье, но пока не решается спросить о значении этих цифр. Однако, когда мужчина доводит ее до знакомой ванной комнаты и позволяет девчушке забраться в теплую воду, она понимает, что больше не может сдерживать свое любопытство.
— Что значит твой номер?
Азалия подплывает к бортику ванной, цепляясь за него пальчиками; пристально глядя на сурового мужчину, она убирает мокрые прядки волос за ушко и прикусывает нижнюю губу в ожидании. Но вместо увлекательного рассказа о жизненных трудностях или приключениях, марвари получает не самый информативный ответ.
— А что значит твой? — хмыкает 683, повернувшись к девушке лицом.
— Я не знаю, я просто была пятнадцатым лотом, — Лия мнется под взглядом мужчины и чуть сутулит плечи, чтобы убедиться, что ее грудь скрыта пеной.
— Ну вот и я не знаю, я просто был шестьсот восемьдесят третим, — передразнивая девушку, он усмехается, а затем его голос становится серьезным: — Не справшивай о моей жизни. Я же не спрашиваю о твоей.
— Но ты знаешь мое имя. Я должна знать твое.
Мужчина, улыбнувшись, облизывает свои губы. И начинает приближать свое лицо к Азалии. Та тушуется и смущается от стремительно уменьшающейся дистанции между ней и Смотрителем. И начинае стыдливо краснеть, начиная с кончиков ушей и заканчивая щечками. Дыхание захватывает. Внузи живота трепетом разливается горячая патока. Лия прикрывает глаза и чуть придвигается к бортику, стремясь оказаться ближе к 683. Но он замирает в нескольких сантиметрах от ее губ и, щекотя своим дыханием, шепчет:
— Ты и вправду очень много хочешь, дурная.
И резко встает, направляясь к выходу.
— Как закончишь, позовешь. Я отведу тебя в твою комнату.
— Стой, — Лия почти выныривает из воды.
Она встает на колени, наваливаясь на бортик ванной, и протягивает руку, уцепившись за край пиджака мужчины. Ее губы шевелятся сами по себе, беззвучно что-то бормоча. В этот момент она даже не стесняется своей наготы: она попусту не обращает на нее внимания. А вот 683, напротив, оказывается очень заинтересован ее обнаженным телом. Азалия замечает, как он сглатывает при взгляде на небольшую девичью грудь и тут же стремится повернуть голову в другую сторону.
— Что еще? — хрипло буркает он, рассматривая плитку на стенах.
— Скажи, я тебе нравлюсь? — чуть замявшись, спрашивает марвари.
683 улыбается и поворачивается, чтобы взглянуть Азалии в глаза.
— Я не стану отвечать, — говорит он.
Его теплые руки аккуратно отцепляют девичьи пальцы от своего пиджака.
— Моя жизнь и мои предпочтения не должны тебя интересовать.
Азалия молча кивает.
— Тогда я тебе тоже не буду никогда ни на что отвечать.
— Я и не спрашиваю тебя ни о чем, дурная, — смеется 683 и оставляет девушку в ванной одну.
Лия будет еще долгое время сидеть в остывающей воде, пытаясь смыть с себя позор от пережитого и страх за свое будущее. Тяжело признавать, но когда она остается наедине со своими мыслями, становится гораздо хуже ментально. У нее попросту не получается внушать себе ничего позитивного и хорошего. Но когда рядом есть 683, то и жизнь кажется не такой паршивой.
Марвари вылезает из ванной и одевается уже в новый халат, сшитый ей размер в размер. Видимо, та странная человеческая дама-модельер постаралась. Лия мысленно благодарит ее за работу и, шлепая босыми ногами по полу, выходит к Смотрителю. Тот ждет ее, прислонившись к стене, и лениво рассматривает собственное клеймо на руке. Но когда он замечает, что Азалия вышла, быстро поправляет рукав и протягивает ей руку.
— Пошли, — командует он и берет ее ладонь.
— Пошли, — соглашается девчушка и послушно бредет следом, попутно раздумывая над порядковым номером мужчины. — Почему у тебя нет букв?