— Я проспорил, — в конце концов говорит он с тяжелым вздохом. — Ма-а-а-а-арк! Ты только посмотри на ее лицо!
В дверном проеме появляется фигура того самого незнакомца. Дрожь пробегается по телу, а липкий страх окутывает все сознание Азалии. Она бегает взглядом от одного мужчины к другому.
— Она сказала, что будет делать все, что нужно, ты слышал? — смеется Марк.
Давид усмехается.
— Слышал.
— Глупенькая моя, — Марк медленно подходит к марварийке и берет ее подбородок двумя пальцами, поворачивая голову и рассматривая ее лицо. — А если твоему Господину Давиду будет нужно, чтобы ты отдалась мне? — он приближается к Азалии и опаляет ее губы своим дыханием. — Господин Давид, как Вы считаете, должна ли Аль Один Пять прямо сейчас поцеловать меня?
Давид хрипло смеется. Мелькнув взглядом в его сторону, Азалия замечает, как он возбужденно прошелся языком по нижней губе и потрепал себя по волосам.
— Я считаю, что должна, — говорит он спустя пару секунд.
Азалия успевает сглотнуть и поджать губы прежде, чем Марк прикоснется к ней. Его поцелуй невозможно было назвать ничем иным, кроме как агрессивным вылизыванием. Он проходился широким языком по уголкам ее губ и по подбородку, пачкая лицо девушки слюной. Азалия сжимала между пальцев простынь и с силой жмурила глаза, стараясь заставить себя думать о чем-то более позитивном, чем творящееся безумие. Хотелось жалобно скулить или кусаться. Но второе явно выходило за пределы возможностей Азалии: быть бордельной шлюхой ей не хотелось.
Но в какой-то момент огонек света блеснул в ее жизни По комнате проносятся тихие, глухие шаги. И следом за ними спокойный голос заявляет:
— Я же просил не трогать ее, пока не акклиматизируется.
Азалия с неподдельной радостью отстраняется от мужчины грубым отталкиванием и преданно глядит на вошедшего 683. В этот раз он был одет слишком по-повседневному. Без привычной черно-белой стандартной формы, без зачесанных назад волос. Он выглядел как обычный человек: исключение составляло его запястье, где чернильными буквами были выведены три цифры.
— Она сама предложила, — хмыкает Давид, а потом все-таки добавляет: — Ладно, Марк оставь ее.
Мужчина пожимает плечами и, чмокнув девушку в щеку, отходит от нее.
— Тогда, я пойду? — спрашивает он. — Все дела уладили, документы подтвердили, пометку в паспорте сделали... Вроде всё, да?
Давид кивает и указывает ему на дверь.
— Как грубо, — посмеиваясь, отвечает Марк, но все же послушно выходит за дверь, попрощавшись со всеми.
В сравнительно небольшой комнате остается двое мужчин и скромно сидящая марварийка. Лия наклоняется к простыни и незаметно старается стереть с лица противную вязкую жижу, оставленную Марком. Девушка морщится и подавляет в себе рвотные рефлексы, пока на нее заинтересованно глядят два человека.
— Что-то не так? —сглотнув, с осторожностью задает вопрос Азалия.
— Как долго продлится эта акклиматизация? — глядя на нее, спрашивает Давид у 683. — И еще объясни-ка мне, почему я не должен использовать ее дырку по назначению, пока она привыкает к новым условиям?
Давид неспешно отводит взгляд с девушки и останавливает его на Смотрителе. Приподнимает бровь в ожидании.
— Можете использовать ее как хотите, — равнодушно отвечает 683, складывая руки на груди и смотря в зашуганные глаза Азалии. — Но не думаю, что Вам будет приятно, если она в какой-то момент начнет блевать или потеряет сознание.
Давид вздохнул и вновь оценил свой товар взглядом. Улыбка скользнула по его губам.
— А откуда ты можешь знать, будет мне приятно или нет?
683 открыл рот, чтобы ответить что-либо, но его перебил Давид.
— Оставь нас.
683 нахмурился и на несколько секунд тупо стоял на проходе.
— Ты не понял? — усмехнулся Давид. — Я сказал тебе выйти, — а затем он широко улыбнулся и соблазнительно пробормотал: — Но если наша Аль Один Пять согласится на тройничок, то...
— Приказы Господина Давида не обсуждаются, — вклинивается в разговор Азалия. — Покиньте помещение, Смотритель, — говорит уверенным, не дрожащим голосом.
Столь сокровенный момент должен оставаться сокровенным. Секс — личное дело двух людей. И вовлекать сторонних... Азалия не позволила бы никогда. Лучше пресечь на корню задатки подобной страсти Господина Давида, чтобы в дальнейшем он не стал зацикливаться на этом.
Когда 683 вышел, Лия сглотнула и несмело подошла к Давиду, присев на колени у его ног. Она положила ладонь ему на бедро и подняла голову, взглядываясь своими черными глазами ему в лицо.