Азалия не помнит ничего до того, как оказалась в туалете. Она осматривается вокруг и пытается осознать, что происходит вокруг. Лия оказывается сидящей на кафельном полу туалета, но почему-то она не чувствует холода от кафеля... Опустив взгляд, Азалия с улыбкой замечает подстеленный под нее пиджак.
— Шесть Восемь Три, это ты позаботился обо мне, да? — тихим шепотом спрашивает она, даже не догадываясь, что в помещении есть кто-то кроме нее.
И она никак не ожидает услышать ответ от того самого 683.
— А кто если не я, — хмыкает он, словно изниоткуда появившись рядом.
Лия улыбается и смотрит на лицо Смотрителя, но уже спустя мгновение она задается кашлем, обхватывая ободок унитаза руками, и наклоняется вперед. Ее тошнит, долго и больно. Горло обжигает даже от малейшего вздоха, будто бы внутри все изодрано сотней маленьких стеклышек, а желчь, скользящая по оставленным от стеклышек ранкам, добавляет масла в огонь. Сглатывать собственную слюну не получается — любое движение по раздраженным стенкам глотки заставляет рвотные рефлексы возвращаться с большей силой. Поэтому Азалия просто сплевывает ее в туалет.
— Значит, у меня акклиматизация? — хрипло спрашивает она.
— Нет, — он закатил глаза. — Только не говори, что ты всерьез подумала, что я говорил правду.
Глаза девушки удивленно загорелись, и она спросила:
— Ты... Ты соврал ради меня Господину?
— Нет, — 683 чуть замялся. — Точнее, да, я соврал. Но не ради тебя. Не обольщайся.
Лия улыбнулась.
— Спасибо.
— Было бы за что. Я не знаю, что с тобой, в этом-то вся и беда.
683 отвернулся, ясно давая понять, что диалог закончен.
А марварийка продолжила выташнивать из себя пустую желчь.