— Сейчас любят красивых молодых мальчиков, — весело лепечет мужчина. — Но еще больше больше народ любит красивых молодых и избитых мальчиков, — он вновь смеется. — На вкус и цвет, верно? Ха-ха-ха! Беспричинно бить марвари Сопровождающие не любят, так что приходится помогать вам решаться на побег. А побег, сами понимаете, это уже причина избиения, ха-ха!
Азалия сглатывает вязкую слюну. Сердце огалтело колотится о стенки грудной клетки. Но девушка старательно сохраняет в себе мнимую холодность и равнодушие. Азалия ощутимо вздрагивает, когда этот мужчина во фраке внезапно перемещается к ней, минуя рядом стоящую марварийку.
В этот момент Лия проклинает судьбу. Почему так произошло? Почему он не продолжил с тем парнем, стоящим в самом начале? Почему он пропустил эту паникующую девушку слева? Почему он начал именно с Азалии?
— А ты... — он замялся, рассматривая тело Азалии. — Ты хоть и девчонка... Но... По твоим формам такого не скажешь. Тот пацан больше на бабу похож, чем ты, — вновь заливистый смех. — Спорим, тебя даже в бордель не купили бы, не будь ты из марвари? Думаю, особо много за тебя не дадут.
Он недолго думает, склонив голову, и протягивает руку к ее подбородку.
— Давай на твое личико посмотрим, — и пытается коснуться кожи девушки.
Но Азалия несогласно машет головой и делает пару шагов назад, утыкаясь спиной в стеклянную витрину. Ее глаза невидяще пялятся в пол. Снова слова Сопровождающего красными предупреждениями выскакивают в ее голове. Не позволяй трогать... Садись в клетку сама...
— Это что за выкрутасы, — невесело протянул мужчина. — Ты самая буйная? Тоже захотела повторить судьбу того парнишки?
— Я... Я уродлива, — тихо бормочет Азалия. Она сама осознает нелепость своей отговорки и пытается придумать более удобную и подходящую ей замену. — Прошу, позвольте мне... — не зная, что делать, не зная, как избежать возможной расправы, не зная, как задобрить неивестного мужчину, Азалия падает на колени и склоняется перед человеком. — Позвольте мне занять свое место в витрине. Я... Я буду послушной. Позвольте занять свою витрину.
— Ха? Ничего себе, — мужчина хмыкает как-то удивленно. — Ну, садись, раз тебе так хочется.
Он протягивает девушке руку, предлагая подняться.
— Я сама, — бормочет Азалия и неловким движением заползает в открытую дверцу стеклянного ящика.
— Ты Аль Один Пять? — интересуется мужчина, доставая небольшой список из кармана.
Лия кивает, все еще не поднимая взгляда.
— Хорошо, — он делает пометку напротив ее имени и, как может увидеть Азалия, приписывает еще два нуля к ее цене на сегодняшнем аукционе. Но сути это не имело. Лия все равно не разбиралась в человеческих деньгах.
Оставшихся троих тщательно осмотрели и ощупали. Наблюдая исподлобья, Азалия видела, как девушке, недавно стоящую рядом с ней, просунули пальцы ей между ног, заставляя стыдливо плакать и просить прекратить издевательство над ней; как избитого парня закинули в крайнюю витрину и дали истечь кровью; как оставшихся двух бедолаг раздели и также заперли в витрины. Девушку в витрину не посадили. Лия пронаблюдала за тем, куда ее увели — и ничего так и не узнала толком. Она и таинственный мужчина во фраке просто скрылись в темноте.
Они все — игрушки на несколько раз; а игрушки должны находиться на витринах. Именно поэтому Лия вынуждена сидеть, сложив ноги крестом и ссутулив плечи. Если она встанет — упрется головой в верхнее стекло ящика. Проходит не меньше получаса, прежде чем начинают собираться первые клиенты.
Из-за стеклянного ящика, подобного банке, Азалии плохо слышны голоса людей. Для нее все разговоры — один сплошной гул. Однако даже здесь отчетливо слышится голос аукционера, который призывает начинать делать ставки.
Лот номер один...
Лот номер два...
Людское галдение практически неслышно.
Лот номер десять...
Люди начали потихоньку оживать и громче переговариваться, словно в ожидании десерта на сегодняшнем пиршестве.
Лот номер одиннадцать... Ушел с молотка. И вдруг одну витрину с парнем, накрашенным подобно девочке, увозят.
Дышать тяжело; воздух прелый и душный. У Лии кружится голова, и она сваливает это не на волнение, а на серьезную нехватку кислорода. Она не может быть уверена, потому что не знает валюты людей, но ей кажется, что за крайнего паренька, ее соседа до недавнего времени, отдают большие деньги.
Лот номер двенадцать... Ничего не происходит. Слышатся извинения со стороны аукционера. Видимо, под двенадцатым номером была именно та девочка-паникерша.
Лот номер тринадцать... Ушел с молотка.