Это было нетрудно. Трудными были отношения с Мариной Николаевной. Однажды он решил позвать ее в кино. Подкатил к ней на перемене, заявил, что DALF сдавать не будет, но исключительно потому, что теперь должен сосредоточиться на сдаче внешнего тестирования. Заодно, убалтывая ее, долго разглагольствовал о важности выбранной профессии. Марина Николаевна кивала и улыбалась. Даже не возражала против его отлынивания. Спокойно сказала: «Тебе виднее, как поступить правильно. Билингвальный диплом все равно будет. Хотя мне и жаль — ты хорошо выправился по сравнению с сентябрем. Сдал бы!»
Это была наивысшая похвала, которую она позволила себе со времени знакомства с 11-Б. Кирилл счел это хорошим знаком, расхрабрился и предложил:
«А в кино не хотите сходить, МаринНиколавна?»
«Леру Митрофаненко бери и иди. А то с ней скоро Климов куда-нибудь как пойдет».
«Марина Николаевна!»
Она тихонько рассмеялась. Это было больше, чем ничего.
«Но с фестивалем Французской весны вы от меня не отвертитесь. Ночь короткометражек! Вдруг я чего не пойму — поможете!» — решительно заявил Кирилл и вышел из класса раньше, чем она ответила.
Отношение к ней было у него довольно противоречивым. Приблизительно к середине зимы стало очевидно, что он влюбился. Даже снилась.
Статус «Встречается» в фейсбуке стерт не был. Хотя никаких фото не публиковала, подаренными цветочками, как все нормальные бабы, не хвасталась.
Подстриглась. Ее явление в школу после зимних каникул произвело фурор. Вересов пропал. И одновременно возненавидел эту дурацкую стрижку. Потому что из-за нее Марина Николаевна перестала походить на учительницу. И не спалиться раньше времени стало гораздо сложнее.
О том, что догадывается, кто шлет анонимки, ни разу не намекнула. Кирилл старался во всю. Расписывал в этих письмах такие мизансцены, что Камасутра отдыхает! Она молчала.
Раздевал ее взглядом на уроке. Она что-то строчила в своем блокноте.
Особых сдвигов не наблюдалось. Дрон ржал.
Фантазии воплощались с Кудиновой, хоть пока и не до конца. Четверг должен был стать часом Хэ.
Притащившись в школу ко второму уроку, еле-еле высидел французский, историю и литературу, потом выяснилось, что географичка заболела. Дали замену, но на любые замены Кирилл традиционно забивал. А последним уроком черт знает какой недоумок поставил физ-ру. Четверг вообще был самым простым днем в расписании.
Потому сразу после литературы он подкатил к Кудиновой.
— Ну что? Едем? — легко спросил Кир, зная, что она понимает, куда и для чего он ее зовет.
— Ну едем, — напустив на себя легкомысленный вид, ответила девица.
Вопросов о том, куда везти, даже не возникало. У него остался бабушкин комплект ключей от дачи в Зазимье. Отец туда своих баб таскал, чтоб не домой. Потому никаких более идей у Вересова-младшего родиться не могло из банального чувства лени.
Время было удобное, не час пик. Добирались быстро. До одури целовались на эскалаторе, спускаясь в метро. Потом в полупустой маршрутке на заднем сиденье. Потом немного пришлось пройтись пешком по поселку до коттеджа.
— Видишь ту красную крышу? — спросил он Кудинову. — Наш фамильный замок!
— Нифига себе! — заявила она со знанием дела. — Что? Вот прям фамильный?
— Нет, блин. Экспроприированный.
— Мммм, — протянула Кудинова. Промолчать, чтобы показаться умнее, чем есть на самом деле, она умела.
Они свернули за угол, и дом за забором предстал почти во всей свой красе.
Кирилл открыл калитку сбоку от ворот и обалдевшим взглядом воззрился на обнаруженный там… отцовский Прадо.
— Твою ж мать…
Такой подставы от отца Кирилл Максимович не ожидал. Сложный процесс, называется? Загружен на работе, называется? Алла Эдуардовна интересовалась, что ты хочешь на ужин, называется? А он пятничный секс заменил четверговым в продолжение того, что по-любому был в среду, и обломал все собственному сыну!
— Тоже фамильная? — кивнула Кудинова на машину.
— Нет. Я немецкие люблю, — ровно ответил Кирилл. — Стой здесь, я сейчас.
С этими словами он ломанулся к дому, чуть дернул ручку, но дверь не поддалась. Достал, было, ключи, но тут же передумал. Не хватало еще нарваться.