Необходимо отметить еще один момент, имеющий серьезное и обобщенное значение. Да, здесь не место для критики, и все же поскольку мы говорим об Осборне Хемли, трудно не указать на особый пример тончайших представлений, ощутимый во всех значительных произведениях. Автор показывает Осборна и Роджера — двух мужчин, с точки зрения описания являющих собой совершенно разный тип. Они не похожи ни внешне, ни внутренне. У них разные вкусы, разные манеры и разные жизненные пути. Это люди, с точки зрения общества незнакомые между собой. И все же никогда братская кровь не сказывалась и не проявлялась так явственно, как в отношениях Осборна и Роджера Хемли. Естественное изображение этого свойства уже стало бы огромным достижением мастера, однако представление «сходства в различии» настолько органично, что мы даже не задумываемся о нем, как не задумываемся о присутствии на одной ветке ягоды и цветка — это «мастерство превыше мастерства». Собирая ежевику, всегда видим рядом ягоды и цветы, но не удивляемся несоответствию и даже не задумываемся о странной игре природы. Более слабые писатели, пусть даже весьма известные, ухватились бы за «контраст», полагая, что усиливают драматизм сюжета. Автору «Жен и дочерей» подобная дешевая анатомия кажется ненужным отступлением от основной линии. Люди в романе рождаются естественным способом, а не создаются, как монстр Франкенштейна, поэтому, когда сквайр Хемли женился, его мальчики вполне естественно появились на свет разными — как ягода и цветок на ветке ежевики. Миссис Гаскелл не считает нужным это обсуждать. Подобного различия следовало ожидать от союза сельского помещика с воспитанной в столице образованной, утонченной особой, которую он выбрал в спутницы жизни. Взаимная привязанность молодых людей, их доброта (и в старом, и в новом смысле слова) — не что иное, как продолжение тех неосязаемых нитей любви, которые связывают отца и мать крепче уз родства.
Однако мы не позволим себе и дальше писать в том же духе. Нет необходимости объяснять понимающим читателям, что является и что не является настоящей литературой; рассказывать, что миссис Гаскелл была одарена наивысшими художественными способностями из тех, что доступны человечеству. Больше того: на склоне ее дней творческие способности созрели и обрели новую силу и красоту, подарив нам лучшие литературные произведения из всех созданных на английском языке. А сама она была такой, какой предстает в своих книгах: мудрой и доброй.