– Мне бы это моего места стоило, миссис Кирпатрик. Миледи до самого своего смертного часа, если Провидение сохранит ей рассудок, будет или поступать по-своему, или никак. Одна только мисс Харриет может с ней хоть как-то сладить, да и то не всегда.
– Ну что же, тогда остается надеяться, что ничего плохого с ней не происходит. Возможно, так оно и есть. Она говорит, что все хорошо, а кому знать, как не ей?
Но дня через два после того, как произошел этот разговор, леди Камнор поразила миссис Киркпатрик, внезапно сказав:
– Клэр, я хочу, чтобы вы написали записку мистеру Гибсону о том, что я хотела бы видеть его сегодня во второй половине дня. До сих пор я полагала, что он навестит меня сам. Ему следовало это сделать в знак уважения.
Мистер Гибсон был слишком занят своей работой, чтобы иметь время для чисто формальных визитов, хотя прекрасно понимал, что пренебрегает тем, что от него ожидается. Но район, который, можно сказать, находился в его медицинском ведении, был охвачен скверной разновидностью малярийной лихорадки, что целиком занимало все его время и мысли и часто заставляло радоваться тому, что Молли находится в стороне от всего этого, под тихой сенью Хэмли-Холла.
Его домашние «войны» не окончились, хотя он вынужден был на время отмести все недоразумения в сторону. Последней каплей, последней соломинкой стал визит экспромтом лорда Холлингфорда, которого он как-то повстречал в городе в первой половине дня. Им было о чем поговорить относительно некоего недавнего научного открытия, в подробностях которого лорд Холлингфорд был хорошо осведомлен, а мистер Гибсон оставался в неведении, однако проявлял к ним крайний интерес. В какой-то момент лорд Холлингфорд вдруг сказал:
– Гибсон, а не накормите ли вы меня чем-нибудь? Я ушел из дому после завтрака, в семь часов, и сейчас голоден как волк.
Мистер Гибсон был рад оказать гостеприимство человеку, к которому питал столько приязни и уважения, и он охотно повел лорда Холлингфорда к себе домой, к раннему семейному обеду. Но как раз в это время кухарка дулась по поводу увольнения Бетайи и потому сочла нужным быть непунктуальной и неряшливой. На место Бетайи пока еще никого не наняли, чтобы прислуживать за столом. И хотя мистер Гибсон знал, что хлеба с сыром, холодной говядины или какого-нибудь простейшего блюда было бы вполне достаточно для проголодавшегося лорда, он не мог их добиться ни к позднему завтраку, ни даже к раннему обеду, несмотря на все звонки на кухню и те проявления гнева, на которые он мог решиться, не рискуя причинить неловкость лорду Холлингфорду. Когда же наконец обед был подан, бедный хозяин ясно ощутил отсутствие порядка и едва ли не опрятности во всем, что его сопровождало: в плохо вымытых тарелках и тусклых стаканах, в скатерти – если не откровенно грязной, то несвежей, мятой и в росплесках, – и невольно сравнил все это с той утонченной элегантностью, с какой даже простой черный хлеб подавался в доме его гостя. Он не стал извиняться впрямую, но, прощаясь после обеда, сказал:
– Видите ли, у такого человека, как я, вдовца, с дочерью, которая не всегда может находиться при мне, нет обустроенного дома, который давал бы мне возможность распоряжаться тем немногим временем, что я провожу здесь.
Он ни словом не упомянул безрадостную трапезу, которую они только что закончили, хотя именно ее имел в виду. О том же думал и лорд Холлингфорд, когда ответил:
– Правда, истинная правда. Однако такой человек, как вы, должен быть свободен от всяких домашних забот. Вам нужна пара. Сколько лет мисс Гибсон?
– Семнадцать. Очень неудобный возраст для девушки без матери.
– Да, очень. У меня-то самого только мальчики, но с девочкой это должно быть очень трудно. Простите меня, Гибсон, мы ведь говорим как друзья. Вы никогда не думали о том, чтобы снова жениться? Это, конечно, было бы совсем не то, что первая женитьба, но, если бы вы нашли разумную, приятную женщину лет тридцати или около того, я, право, думаю, вам следовало бы жениться на ней, чтобы она вела ваш дом, и это избавило бы вас от неудобств и неприятностей. И кроме того, она могла бы дать вашей дочери то любящее руководство, которое, как мне кажется, необходимо всем девушкам в этом возрасте. Это деликатный предмет, но, я надеюсь, вы простите меня за то, что я говорю так откровенно.
Мистер Гибсон с тех пор не раз думал о данном ему совете, но это был тот случай, что называется «сперва поймай этого зайца». Где ему было взять «разумную, приятную женщину лет тридцати или около того»? Мисс Браунинг, мисс Фиби или мисс Гудинаф всяко не подходили. Среди его сельских пациентов было два резко различающихся между собой класса: фермеры, чьи дети были неутонченны и необразованны, и сквайры, чьи дочери сочли бы себя жестоко обиженными судьбой, если бы им пришлось идти замуж за сельского врача.