Ее приготовления, таким образом, продвинулись весьма значительно, тогда как мистер Гибсон еще ничего не сделал для перестройки или отделки своего дома. Он знал, что следует что-то делать. Но что? С чего начать, когда столько всего в доме требует приведения в порядок, а у него так мало времени, чтобы за всем этим следить? Наконец он пришел к мудрому решению – обратиться с просьбой к одной из мисс Браунинг, чтобы та, по старой дружбе, взяла на себя заботу о самых насущных вещах; что касается иных задуманных им переделок, их он решил предоставить вкусу будущей жены. Но прежде чем обращаться с просьбой, следовало рассказать о своей помолвке: она до сих пор хранилась в тайне от жителей городка, которые относили его частые визиты в Тауэрс на счет состояния здоровья графини. Он представлял, как сам мог бы потешаться втихомолку над каким-нибудь немолодым вдовцом, который обратился бы к нему с признанием такого рода, какое он собирался сделать мисс Браунинг, и мысль о необходимом визите становилась ему особенно неприятна, но это надо было сделать, и как-то вечером он зашел к сестрам «на огонек», как они это называли, и рассказал им свою историю. В конце первой главы, иначе говоря, в конце истории про ребяческую влюбленность мистера Кокса мисс Браунинг всплеснула руками от удивления:
– Подумать только! У Молли, которую я в пеленках на руках держала, появился кавалер! Ну и ну! Сестрица Фиби, – (та только что вошла в комнату), – послушай, какая новость! У Молли Гибсон появился кавалер! Она, можно сказать, чуть ли не предложение получила! Правда, мистер Гибсон? Это в шестнадцать-то лет!
– В семнадцать, сестрица, – поправила мисс Фиби, гордившаяся тем, что все знает о семейных делах дорогого мистера Гибсона. – Ей исполнилось семнадцать двадцать второго июня.
– Ну ладно, будь по-твоему. Семнадцать, если тебе так больше нравится, – нетерпеливо произнесла мисс Браунинг. – Факт остается фактом – у нее появился кавалер, а мне все кажется, что она еще только вчера была в пеленках.
– Я очень надеюсь, что любовь принесет ей счастье, – сказала мисс Фиби.
Тут мистер Гибсон счел нужным вмешаться. Его история была рассказана лишь наполовину, и он не хотел, чтобы сестры слишком увлеклись любовным сюжетом.
– Молли об этом ничего не знает. Я даже имени его не называл никому, кроме вас и еще одного друга. Коксу я дал хорошую взбучку и делал все, что мог, чтобы держать его привязанность, как он сам выразился, в должных границах. Но я был в полной растерянности, как поступить с Молли. Мисс Эйр была в отъезде, и я не мог оставлять их вместе в доме без присмотра какой-нибудь женщины постарше.
– О мистер Гибсон, почему же вы не отправили ее к нам? – перебила его мисс Браунинг. – Мы бы сделали для вас все, что в наших силах, – и ради вас, и ради ее бедной дорогой матери.
– Благодарю вас. Я в этом не сомневаюсь, но ее нельзя было оставлять в Холлингфорде, пока Кокс пребывал в своей лихорадке. Сейчас ему уже лучше. Аппетит вернулся с удвоенной силой после долгого воздержания, которое он считал необходимым демонстрировать. Вчера он съел три порции пышек с черной смородиной.
– По-моему, вы очень щедры, мистер Гибсон. Три порции! И я полагаю, при этом еще и мясо в соответствующем количестве?
– О, я это упомянул просто к тому, что у очень молодых людей обычно аппетит и любовь соперничают между собой, вот я и счел третью порцию очень хорошим признаком. Но все же знаете – что случилось раз, может случиться снова.
– Нет, не знаю. Фиби сделали предложение всего раз… – сказала мисс Браунинг.
– Не надо, сестрица. Ему, наверное, было бы неприятно знать, что об этом говорят.
– Глупости, детка! Прошло двадцать пять лет, у него старшая дочь замужем.
– Я согласна – он не отличался постоянством, – признала мисс Фиби своим нежным, тонким голоском. – Не все мужчины… как вы, мистер Гибсон… верны памяти о своей первой любви.
Мистер Гибсон поморщился. Его первой любовью была Джинни, но ее имя никогда не произносилось в Холлингфорде. Его жена – добрая, хорошенькая, благоразумная и любимая – не была ни второй, нет, и ни третьей его любовью. А теперь ему еще предстояло признаться, что он женится во второй раз.
– Так вот, – продолжил он, – словом, я решил, что надо что-то предпринять, дабы уберечь Молли от подобных историй, пока она еще слишком молода и я считаю это недопустимым. У мисс Эйр маленький племянник заболел скарлатиной…
– Ах, кстати! Что же это я не спросила… Как себя чувствует бедняжка?
– В чем-то лучше, в чем-то хуже. Это не имеет отношения к тому, о чем я хочу сказать. Дело в том, что мисс Эйр еще довольно долго не сможет вернуться в мой дом, а я не могу бесконечно оставлять Молли в Хэмли.