Разошлись только под утро, одна Наталья осталась помочь, разобрать со стола, да так у меня и уснула, когда мы обе разобравшись с посудой, решили допить то, что можно было допить, при этом обсуждая каждого гостя в отдельности.
? Женька, послушай, а этот Олег Петрович мужик ничего.
? Ага.
? Ну что ага?
? Ага, значит ага, — на большее я в тот момент была не способна.
? Понятно. Жень, а кто такой Игорь?
? Какой Игорь, здесь нет ни какого Игоря.
? О нём говорили твои друзья с института.
? А, Игорь — да сволочь одна.
? Понятно. Жень, а кто…
? Нат, хватит, давай выпьем лучше за меня а?
? Так пили уже сегодня.
? А тебе что, жалко ещё разочек за меня выпить?
? Не жалко. Просто не лезет уже.
? А в меня лезет?
? Не знаю.
? Давай узнаем?
? А как?
? Выпьем и узнаем, лезет или уже нет.
? Давай.
Утром я очнулась сидя в кресле без юбки. Остальное всё было, правда, на мне одето, как вчера.
Наталья сидела в соседнем кресле без брюк, в которых она пришла в гости, но в моей юбке. Вид у нас был ещё тот. Хоть плачь. Хорошо мама уехала на дачу с ночёвкой.
Очнувшись, Наташка вскочила.
? Всё пошла домой, пока.
? Юбку оставь?
? Какую юбку?
? А что на тебе одето?
Она посмотрела на себя, о, черт возьми, а где мои брюки?
? Не знаю, посмотри где-нибудь, там, махнула я рукой в неопределенном направлении.
Найдя брюки и переодевшись, она, наконец, ушла. А я осталась одна. Как прошёл этот день, я помню смутно, просто отсыпалась.
Вечером приехала мама и, увидев меня в таком виде ни слова не говоря, оставила меня в покое до утра.
Только ночью я проснувшись почувствовала себя лучше, хотела принять душ но решила отложить его до утра.
Утром, проснувшись, я не спеша, приняла душ, выпила пару таблеток анальгина, и слонялась по дому, в одних трусиках не зная, что мне делать то ли ехать в институт, то ли не ехать. Так как ещё не до конца отошла от дня рождения. Мамы уже не было.
Вдруг раздается звонок в дверь.
? Кто там?
? Новиковы здесь живут?
? Да, ответила я.
? Откройте милиция.
Я обалдела.
? Какая милиция?
? Какая, какая настоящая.
? Сейчас, только оденусь — ничего не соображая, сказала я.
Побежала в комнату, натянула на себя спортивный костюм, на ноги нацепила кроссовки, так как тапочки под руку, вернее под ноги не попались.
Открыв дверь, я отшатнулась, в квартиру зашли человек пять мужиков. Один пожилой в военной форме выдавил из себя.
? Новиков Евгений здесь живёт?
Я не знала, что и ответить, всё так неожиданно.
? Так, ну что молчим? Как зовут? — он ткнул в меня пальцем.
? Женя.
? Новиков?
? Да с перепугу сказала я.
? Хорошо, где документы?
Я мотнула головой на шкатулку, где у нас хранились документы.
Тот который был в милицейской форме подошёл к шкатулке, открыл её и взял с верху лежащий паспорт, он как на зло оказался Женькиным, то есть бывший мой. Открыл его, посмотрел на меня и сказал да, оброс, однако.
? Ну, ни чего в армии тебя исправят.
? В какой армии, не хочу ни в какую армию — замахала я руками.
? Ты что педик — грубо бросил пожилой военный, увидев, что у меня ногти на руках накрашены.
? Так, выводим — распорядился военный.
? Куда? — вырвалось у меня.
? Куда? Куда? В военкомат, куда же ещё. Правда, я таких бы в тюрьму сажал.
? Мне нельзя? — вырвалось у меня.
? Что нельзя?
? В армию нельзя.
? Это почему же нельзя, ты что особенный?
Я хотела им объяснить, что я Новикова, а не Новиков, но меня ни кто не хотел слушать, я чуть не плакала от досады.
Меня подхватили под руки двое солдатиков и потащили к выходу — я была в истерике.
? Дайте, я маме позвоню?
? Из военкомата позвонишь.
Как я не билась вырваться к сожалению не удавалось, силы меня оставили. Я безвольно позволила себя вывести из квартиры. Дверь квартиры захлопнулась, и мы начали спускаться вниз по лестнице.
? Надо бы курточку, какую ни будь взять, холодно на улице — сказал тот, который был в милицейской форме.
? Ни чего не замёрзнет, волосатик чёртов, — сказал военный. Волосы у меня уже почти до плеч выросли.
? Тем более его там приоденут, — захохотал он.
Через пол часа меня привезли в военкомат, там уже стояло несколько автобусов и куча народу, это родители и провожающие, с рук на руки сдали каким то другим военным, которые, построив всех ребят в шеренгу, раздали военные билеты и, посадив всех в автобусы, дали команду на отъезд.