Бурю вызвало неожиданное обстоятельство: она получила второе письмо от своей подруги Кати Крупениной. Подруга писала:
«Ой, Женечка, не знаю, с чего и начать! Ну, одним словом, можешь меня поздравить: я вышла замуж. Понимаешь, это получилось как-то само собой. Мы этого даже не хотели, то есть так скоро. Один раз пошли за виноградом. Самые крупные кисти висели высоко, не достать, он и говорит: «Становись мне на плечо!» Я стала, срываю и передаю ему, а когда стала спускаться, повисла у него на шее и не могу оторваться. Ну, с этого и началось... И теперь мы довольны оба. Ты знаешь, я стала хорошей хозяйкой. А он много работает и всем нравится. Даже директору школы. Ну, а я стала такой доброй, что все надо мною смеются. На каникулы ты приедешь к нам. Тут хорошо. И люди хорошие. И Павлик совсем переменился. Очки надевает только когда работает, а прическа у него, как у Колесова. Да, Колесов женился! А жена, говорят, переменила уже не одного мужа. Павлик его осуждает. Говорит, что он морально неустойчив. Ты не огорчайся. Такие, как ты, нравятся всем...»
Письмо взволновало Женю, и первые дни она не находила себе места, работа валилась из рук, на уроках иногда забывалась и отвечала детям невпопад.
«Женился! Вот почему не было писем. Ни одного письма. Катя! Ей жизнь улыбается, а мне строит гримасы».
Она вспомнила Лысикова, табачный запах, веснушки и вздрогнула снова. Неужели жизнь не подарит ничего красивого? И все пойдет у нее так же, как у жены Лысикова или у жены плановика, измученных детьми, хозяйством, школьной работой, ставшей для них, как они говорят, наказанием. Их семейная жизнь представлялась Жене тусклой и безрадостной; казалось, что ни у мужей женам, ни у жен мужьям давно уже нечего сказать; живут и презирают друг друга.
С какого же места и почему жизнь превращается в сожительство по необходимости? Или это неизбежно? Нет, она, Женя, этого не допустит, она найдет свое счастье, наполнит жизнь большим содержанием. Сама того не замечая, она совсем по-другому стала смотреть на мужчин, с которыми приходилось теперь встречаться, старалась вглядеться в лицо, представить себе, что это за человек, что он может внести в семейную жизнь, сколько в нем душевной теплоты, ума, внутренней и внешней чистоты, насколько у него хватит высоких человеческих качеств. Иные ей очень нравились, даже пожилые и семейные, другие вызывали апатию, третьи, как Лысиков, отвращение. Она вновь и вновь перечитывала письмо подруги.
«Ах, Катя, Катя! Вот ты какая!..»
Внезапно наступившая зима изменила настроение Жени и натравила мысли в другую сторону.
В Приморье зима приходит в ясные солнечные дни, в звездные морозные ночи, по сухой траве, по опавшей листве, по мостам и гатям, наведенным морозами. Иногда дорогу зиме подметает огонь, что случилось и в эту осень. Из поселка, оброненный кем-то, убежал в тайгу малютка-огонек. Сначала он, как бабочка, перепархивал с одной сухой былинки на другую, затем, как раненая птица, то взлетал над травою, то падал и терялся в траве, а когда подобрался к густым зарослям кустарников, поднялся цепью и пошел водить хороводы, то припадая к земле, то поднимаясь во весь рост, то разрываясь на. малые группки, то протягивая друг другу руки и взбираясь все выше и выше, на склоны, на горные луга, на перевалы, а за перевалами скакал уже конницей — ни поймать, ни перенять...
Когда Женя впервые увидела хороводы огней, ею овладело беспокойство. Дело происходило в сумерки. Она сидела на своей кровати, подобрав ноги, не зажигая огня, и вдруг увидела на стене отсветы, лесного пожара. Она подбежала к окну. Казалось, горят не деревья, а люди мечутся в огне и вокруг огня, пытаются спастись и спасти один другого, протягивают друг другу руки, молят о пощаде.
Женя торопливо оделась, накинула платок и выбежала на крыльцо. «Огненная конница» пронеслась недавно, поэтому по сторонам дороги то там, то здесь еще копошились огоньки, белками бегали по валежинам. Женя повернулась к поселку. Никто не бежал на пожар, не звучал набат, люди укладывались спать. И снова с болью в душе она осознала, что нет у нее голоса, такого сильного, такого властного, чтобы заставить людей очнуться, увидеть плохое, вступить с ним в борьбу, дружно, всем заодно, и победить.
— Ну что ж это такое? — произнесла она вслух. — Почему же вы спите?..
А на другой день пришла зима. С утра небо было затянуто тучами. Лес, и горы, и море ушли в себя, сосредоточились, загрустили. В воздухе стали порхать редкие снежинки. Они не вдруг падали на землю, а сначала медленно кружились, точно искали места, где бы поудобнее улечься. Но чем дальше, тем больше их появлялось, тем торопливее падали, застилали горизонт, закрывали белой кисеей сначала самые отдаленные, а потом все более близкие горы. И вдруг, словно недовольный кем-то, налетел порывистый ветер; снежинки заметались, струйками поползли по земле, с дорог — к заборам, в канавы, с пригорков — в ложбины, быстрее помчались по улицам, по кустарникам. Море почернело и взбунтовалось.