— Да вы снимите пиджак!.. Как будто за справкой пришли.
В комнату вошла Агния Петровна.
— Здравствуйте, сосед. Смотрю в окно, думаю: ко мне идет. А он — к моей Женечке. Где это и когда познакомились?
— Неделю назад. На лыжах влетела, учинила разнос и умчалась. Сейчас продолжает в том же духе.
— Она у нас молодчина. И разнос устроит и дело, если надо, настроит. Если бы вся наша молодежь была такой, как она, жить бы да радоваться. За что ни возьмется — сделает... Ну что, будем мы в этом году проводить наш праздник?
— А я за этим и пришел. Время готовиться.
— Ой, за этим ли?! Что-то дверью обознался, — сказала она и погрозила пальцем.
Агния Петровна ввела в школе праздник — «День весны», в котором в последние два года принимали участие и две соседние школы: по окончании учебного года ученики, педагоги, многие из родителей, в сопровождении двух-трех телег, на которых везли посуду, продовольствие, поднимались на облюбованную полянку на склоне горы и проводили там целый день: играли, пели, обедали, пили чай и к вечеру возвращались в поселок.
За обедом у директора школы договорились и о программе праздника. Новым в этом году должны быть стрелковые соревнования и выступления художественной самодеятельности детей и взрослых.
— Надо, чтобы взрослые были ближе к детям и чтобы сближало искусство, — говорила Агния Петровна. — Пусть споют сначала дети, а потом взрослые, и вместе — дети и взрослые. То же и в стрелковых соревнованиях; надо придумать совместные игры. Если бы дети могли восхищаться своими родителями, как бы это было хорошо. А родители, сплошь и рядом, не знают своих детей и потому по-настоящему не любят. А не любить детей, как и детям не любить родителей, — хуже ничего и нет.
Когда все деловые вопросы были разрешены, наступила несколько затянувшаяся пауза.
— За что же учинила разнос наша Женечка? — спросила Агния Петровна.
— Не вымел комнату к ее приходу. У нее чисто: на столе — ни одной книги. Учитель — без книги на столе!?
— О, Женя хороший учитель. Ученики любят, родители ценят, а я не могу нахвалиться...
— Ну, это вы зря. Не стоит она этого.
— Агния Петровна, вы слышите? Вот нахал! Пришел в гости и ругает хозяйку! А знаете, что у него было на столе? Томик Маяковского, полотенце, немытая тарелка, пуговица, сапожная щетка. Все его богатство. Словно выставку устроил...
— Вот выжига, и пуговицу заметила.
— Что, разве неправда? — Женя вскочила с места и подошла к гостю.
— Да правда, но не в этом же суть. Если я этого не замечаю, значит занят чем-то более важным. Пуговица! Большое дело!..
— Вот это и неправда, — возразила Женя. — Чем бы я ни была занята, прежде всего догляжу за собой. Агния Петровна, ну скажите, ну какой же учитель, если он Степка-растрепка! Будь, как на картинке! Как вы научите своих учеников красиво ходить, говорить с людьми, если сами не умеете? Если бы я заставила вас пройти по комнате, вы бы не выдержали проверки. А как вы разговариваете? Вы смотрите куда угодно, только не в глаза тому, с кем разговариваете. Словно у вас нечистая совесть...
— Женя, что с тобой? Разве так разговаривают с гостями? Ты сама себе противоречишь. Покажи сама, как нужно вести себя в обществе.
— Верно же, Агния Петровна! Мы даже ходить не умеем. Иной идет как вахлак, другой как слон. Вот я видела в Москве индуса — вот кто умеет ходить. Идет как солнце. Я нарочно забежала вперед, чтобы еще раз посмотреть. И он, должно быть, заметил, улыбнулся.
— Индусы бывают разные. Один шел как солнце, а миллионы ходят как ночь. Вы не судите по тем, кто приезжает в Москву.
— Знаю! Сейчас начнете про борьбу классов. Но вас-то никто не угнетает, и классовой борьбы у нас нет...
Беседа еще не один раз переходила в ссору и ссора в согласие. Когда же Рудаков стал прощаться, Женя вызвалась проводить:
— Посмотрю, как вы умеете держаться в женском обществе.
— Держусь, как и в мужском...
Сначала они шли молча.
— А все-таки вы злой человек! — сказал Рудаков. — И темный...
Женя остановилась. Остановился и он.
— Рудаков, да вы в своём уме?
— Я вам сейчас докажу. Вот насчет воспитания. Я говорю: надо воспитывать человека больших планов, а вы: научите нос утирать! А вопрос серьезный. Как воспитывалась старая гвардия? В борьбе! Они боролись с царем. Царизм был твердыней, и они разрушили твердыню. Они боролись с религией, с богом! И бог дрожал! И трон опрокинут! Это здорово! Боролись с мировым злом и побеждали. Горы опрокидывали, стены падали. А с чем или с кем боремся мы? Государству нужны люди большого мужества, больших планов. Как их воспитать, скажите? А я скажу. Человека должна окрылять борьба с природой, наука, техника. Тут наш человек должен быть богатырем. Когда я веду своих учеников даже картошку убирать, я воодушевляю на большие дела. Сегодня мы картошку убираем, но мы помогаем строить самолеты, перестраивать мир! У моих ребят высокие мысли, широкие планы. А вы — носы утирать! Не беда, что нос запачкан, главное — что человек делает, чем увлечен. Для меня руки доярки красивее, чем руки бездельницы, как бы ни красила ногти...