— Понимаете, не получается, — рука руку моет...
У Жени перехватило дыхание: такой беспомощный. И тоже сирота: ни родителей, ни дома.
— Идите, я помою.
Колесов посмотрел ей в глаза и направился к рукомойнику. Женя вымыла ему до локтя руку, увидела донельзя заношенную рубашку, грязную шею, уши, голову и, кусая губы и пряча слезы, помыла и голову и шею.
— А помнишь, ты однажды говорила: «Тебя, как дошкольника, нужно таскать к рукомойнику...»
— Никто вам не давал права говорить мне «ты». Меня зовут Евгенией Михайловной.
— Извините, Евгения Михайловна...
Ужин прошел в молчании.
— На ночлег я устрою вас к соседу, учителю Миляге, — сказала Женя, вставая из-за стола. — Завтра у нас опять работа в поле.
— Нет, зачем же! Я пойду в районный центр. Там в гостинице у меня забронирована койка.
— Скоро стемнеет. А туда — восемь километров. Завтра поутру и дойдете.
— Э, нет! Ночью совершать переходы легче. «Не пылит дорога, не дрожат листы...» А т небесах торжественно и чудно...» До свиданья. Спасибо за ужин...
— Не стоит.
Когда Колесов ушел, Женя минутку постояла, а затем выбежала за дверь.
— Счастливого пути, Колесов. Передайте привет Агнии Петровне. На днях, может быть завтра, я к ней приду.
— Передам. До свидания.
Всю эту ночь Женя не могла заснуть: то ложилась в постель, то подходила к окну, выходила за дверь. «Куда он теперь? Кому нужен? И родителей нет. Такой же, как и я... И как он ловко повернул мои слова: «Идите своей дорогой», и он пришел... к моему порогу...» — думала Женя.
Внешне Женя продолжала хмуриться, а внутренне смеялась, что-то ликовало в ней и просилось на волю.
Утром, поставив ребят на работу, она заторопилась в районный центр.
— Что ты так рано? Ну, был у тебя этот офицер? — спросила Агния Петровна, как только она переступила порог. — До чего договорились?
— А о чем нам договариваться?
— Ну, не юли! Будто не знаешь! А мне он нравится. Человек покладистый, культурный. Офицер, два раза ранен, два ордена. Смотри, вон сколько тебя искал...
Бели бы Колесов вернулся с фронта цел и невредим, Женя прогнала бы его и легко успокоилась, но он пришел к ней бедный и несчастный, и это меняло положение: его нужно было «таскать к рукомойнику», и это наполняло ее теплом и грустью; а его беспомощная рука казалась ей такой дорогой и близкой, точно в ней одной и заключалось все самое лучшее, что только бывает в человеке.
«С одной рукой не беда! — думала Женя. — Зато у меня две, да какие проворные. И я сделаю его таким, каким надо. Ах, Женька, Женька! На кого ты похожа? Пришел, позвал — и побежала. Думала, ты герой, а оказалась... обыкновенной теткой».
Перспектива таскать Колесова к рукомойнику умилила и рассмешила Женю, точно она нашла именно то, чего ей недоставало, и когда Колесов зашел проститься и застал женщин за чаем, он сразу увидел, что прощаться не придется, что вопрос решен. Женя встретила его такими теплыми сияющими глазами, в которых было все: и ласка, и понимание, и любовь, любовь прежде всего.
— Садитесь чай пить! — сказала Агния Петровна.
— Что чай! По такому случаю чего бы погорячее, — ответил Колесов.
— А какой такой случай?
Колесов принял театральную позу:
— Дорогая Агния Петровна! Я прошу руки вашей дочери Евгении Михайловны.
Агния Петровна взглянула в глаза Жени.
— Да она никак согласна?! Что ж ты меня за нос-то водишь? А говоришь — не договорились!
— Значит, все взвесила?
— Ах, ничего я не взвешивала. Я без весу... Сережка, я согласна.
Женя вскочила из-за стола и принялась целовать Колесова, повисла у негр на шее.
— Вот что, молодой человек, — сказала Агния Петровна, — коли церемония, так церемония. Позволь тебе сказать: тебя я не знаю, а ее знаю давно; чистая у нее совесть, щедрое сердце. Если ты ее оскорбишь, заставишь страдать, — не показывайся мне на глаза, защищать буду я.
Старая учительница смахнула слезу.
... Для Жени началась поистине счастливая жизнь. Cнова, как и во время приема в партию, она с удивлением увидела, как хорошо относятся к ней люди. Колхозники решили сыграть ее свадьбу у себя, и свадьба вышла на славу. Колесов оказался послушным и добродушным мужем. Пока она находилась в поле на работе, наводил порядок в квартире, раздобывал полевых цветов и расставлял по столам и подоконникам. Одно тревожило Женю: Колесов сошелся с Милягой и никак не соглашался с нею, что их соседи — плохие люди.