Женя видела, что Колесов тяготится и ей и обстановкой, но, деятельная натура, она сразу же решила и в этом запустении как можно скорее навести порядок.
— Ну вот что, товарищ директор: жить в этом хлеву нельзя! Думала, приеду, в квартире чистота, на столе скатерть, цветы. Неужели ты об этом и не подумал?
— Будем ходить в столовую. Тут близко...
— Тогда уходи на свой педсовет, а я наведу хоть небольшой порядок.
— Да, я уйду. Педсовет не скоро, но надо подумать, подготовиться. Народ здесь зубастый...
Колесов ушел в школу, а Женя, недавно получившая отпускные, ушла в магазины и за несколько часов, пока заседал педсовет, произвела в квартире «полный переворот»: на окнах висели занавески, стол был застлан скатертью, на столе стояла ваза с цветами, кое-какая закуска и даже бутылка вина и две рюмки.
Педсовет затянулся, и Женя успела показаться и в школе. Муж познакомил ее с учителями, и те, особенно учительницы, разглядывали директоршу с нескрываемым любопытством, а когда расходились, Женя услышала, как говорили:
— Она ему не пара.
— Простенькая очень.
— А он мне нравится: широта взглядов, остроумие...
— Головка — ничего, а в остальном — колхозница. Да еще в интересном положении! Зачем ему ребенок?
Женя возмутилась: что значит колхозница? И как они смеют произносить это слово так пренебрежительно! Посмотрели бы, какие там люди! Как работают!
Она взяла мужа под руку:
— Пойдем.
— Да, пойдем, а то в столовой ничего не останется.
— Мы не пойдем в столовую. Не забывай — ты теперь семейный человек: пока отпуск, я покажу тебе, какая я хозяйка!
— Что я вижу! — воскликнул Колесов, когда они переступили порог и зажгли электричество. — Волшебница! Откуда эта скатерть-самобранка? Какая чистота! Какой порядок! И цветы! И вино! Ну, дай же я расцелую тебя, мою хозяюшку-козарушку! А мне, понимаешь, и домой идти не хотелось! А тут такая прелесть! Ну и умница же ты у меня, Женька.
— У себя, а не у тебя! А вернее — у обоих! А ты имел исключительный успех! Я слышала, одна учительница сказала, что я тебе не пара, что ты не лишен остроумия, а я простая колхозница.
— Верно? Так и сказала? Кто же это такая?
— Да эта — в синем платье.
— А! Таисия Владимировна! Эта уже покушалась на мою невинность, да я не поддался, как Иосиф...
— А ты хорошенько взвесь: почему и не поддаться! Жена — колхозница, муж — офицер, к тому же не лишенный остроумия, — действительно не пара!
— Хорошо, подумаю. А пока давай справлять новоселье. Верно, как мне не пришло на ум подготовиться к встрече? Ведь все это мог сделать и я. Теперь угощай ты. Ты устроила встречу, и у тебя лучше получится.
— Ну, прошу к столу, Сергей Николаевич.
— О, с удовольствием, Евгения Михайловна! Стол великолепный.
— Вы какое пьете вино?
— Я отведаю всех марок...
Ужин прошел весело, и Женя подумала: «Вот так бы всегда...»
За время своего отпуска Женя навела в квартире полный порядок. Три дня вместе со школьной сторожихой они белили, мыли, скребли, красили окна, двери, развешивали шторы, кое-какие репродукции. Многое пришлось заводить заново. На это ушли все отпускные, но Женя сияла.
— Пусть наша крошка придет в чистую квартиру. Надеюсь, к ее приходу ты догадаешься и цветов купить и чистоту навести.
Колесов был равнодушен и к будущему члену семьи и к стараниям Жени.
— Почему ты меня не похвалишь? Посмотри, разве не хорошо? Посмотри на свой письменный стол! Разве не красиво, не располагает к работе?
— Да, да, спасибо... Но знаешь, работать я буду у себя в кабинете, в школе.
— Ого, Сереженька, ты уже отмахиваешься от общества жены и будущего ребенка? А кто же будет с нами. Малютки — они неинтересны, пока ничего не понимают, а как начинают узнавать — прелесть: глядишь, как в зеркало.
— Ты откуда это знаешь?
— Ой, да я вынянчила и братишек и сестренку!
— Ты пришлась по душе школьной сторожихе. Говорит: «Сергей Николаевич, какое золото у вас жена!»
— Что же ты ответил?
— Говорю: не разглядел.
— Верно — не разглядел?
— Разглядел. Все разглядел. Ну, мне пора.
Перед уходом в больницу Женя присела, окинула взглядом квартиру, и ей стало до боли грустно и жалко и себя и тех простых хороших людей, которые ей встречались: так много они дают людям и так мало от них получают. Та же школьная сторожиха: муж бросил с двумя детьми, и неизвестно где находится, а она и своих воспитывает и в другие семьи, куда приглашают на работу — стирка, уборка помещений, — вносит столько теплоты и доброты, что и чужая жизнь на какую-то долю становится светлее. А стены квартиры, как их ни украшай, холодны и безучастны. И муж — вот он сидит такой же, как и стена, холодный и безразличный.