В это время Наташа, обойдя весь зал и посидев в каждом кресле, взобралась на колени Рудакову, стала водить пальчиком по орденским планкам, а затем напомнила недавнее обещание:
— А ты купишь игрушек много-много? т
— Да, да! Много-много. Сейчас пойдем. А где же твой папа, Наточка?
Ответить поспешила Женя:
— Наш папа занят.
Девочка повторила ее слова:
— Наш папа занят! — и повела головкой показывая: «Вот какой у нас папа!».
Жене не раз приходилось слышать этот вопрос, обращенный к ребенку, и она всегда спешила на помощь: «папа уехал», «папа занят». Она представляла себе, что и впредь, когда Наташа подрастет, перед ней не раз встанет этот вопрос, рано или поздно она поставит его перед матерью... Нужно будет дать какой-то вразумительный ответ. От него не уйти. «Но беда не в этом, — думала Женя, — а в том, что в какой-то мере пустой остается душа ребенка. Заполняет только она, своим, материнским, а будь отец, он также вносил бы свое, отцовское; полнее, богаче и ярче становился бы внутренний мир Наташи, светлее был бы ум, богаче сердце».
В эту минуту с присущей ей прямотой и страстностью она вдруг подумала: «Рудаков! Вот бы кому быть отцом Наташи!..»
— Чем же он у вас занят? — обратился Рудаков прямо к Жене.
— Пишет диссертацию.
— Хорошее дело. А я, видно, не вернусь уже к педагогической работе. Ну, что ж... Надо выполнять обещание... Кажется, напротив детский магазин, а рядом — ресторан. Надеюсь, ваш ученый не осудит, если вы со мной пообедаете. Когда приезжаешь на Большую землю, охватывает желание ближе подойти к людям, все узнать, перечувствовать, как идет у нас жизнь, чего добились, какие трудности. Острова отделены водой, но люди к Родине приросли — «водой не разольешь»... И, знаете, это очень хорошо, что мы с вами встретились. Мне есть что рассказать и о чем спросить...
Рудаков, как будто запнувшись, умолк, взял Наташу на руки, и они вышли на улицу. Женя радовалась, видя, как ребенок прильнул к Рудакову.
С конференции Женя возвращалась в приподнятом настроении. Ее окрыляло и то отношение делегатов, какое она увидела после своего выступления — она не одна, она в кругу большой семьи; и тот общий строй мысли, какой, по словам докладчика, овладевал народами — положить конец войнам; и отношение к ней Николая Рудакова. В течение дня, который они провели вместе, она поняла, что он всю войну думал о ней, ехал сюда ради нее, готов увезти и ее и Наташу туда, на край света, на берег океана, и сделать все, чтобы они были счастливы.
Но Женя — теперь она сама этому удивлялась — во время обеда еще и еще раз обманула и его и Наташу: «Наш папа занят наукой...» Почему она не сказала правды? И как бы пошел тогда разговор?
Но эта праздничность чувств, с какой возвращалась она домой, столкнулась с серыми буднями, как только она переступила порог. В квартире царил беспорядок. Уборка не проводилась со времени ее отъезда. Катя лежала на кушетке, заспанная, неряшливая. Вещи были разворошены, дневники Марии Петровны валялись на полу и но окнам, некоторые — изукрашены рисунками Павлика.
Подъезжая к дому, Женя надеялась поднять настроение подруги, рассказать, какая открылась страница истории, каким праздником была для нее конференция, но все это оказалось не ко двору...