Какой к чёрту «институт семьи»?
Думаешь, есть такое понятие как «колледж семьи»?
Вот это «харош», кстати.
Здание дома культуры заметно изменилось после ремонта, который был пару лет назад. Да, да этого он и так был красив, но этот косметический ремонт превратил это огромное двухэтажное здание в настоящий дворец, хотя казалось бы, его всего-лишь покрыли какими-то бежевыми и красными плитами, отремонтировали кирпичные ступеньки, ведущие к входным дверям, поставили у входа пару фонтанов, скамеек и достаточно большую хуёвину с красным сердцем, которая образовывало «Я сердечко ЖЕРДЕВКУ». Сложно представить, что это должно быть самым настоящим театром. Давай по-честному, какой НАХУЙ театр в Жердевке? Где найти актёров? Где найти людей, которым это было бы интересно. Самое главное, где найти деньги?
Кстати о ступеньках…
Я поднимаюсь вверх на пять ступенек и приземляюсь на одну из них, ожидая Черешню. Она должна совсем скоро подойти. Но всё пошло не так, как мне хотелось. Моё заворожённое состояние прервал зазвонивший телефон, который своей вибрацией будто приказал ветру заткнуться, и он реально заткнулся, создавая благоприятную атмосферу для разговора. И, да, мне звонит Черешня.
— Ты пришла? — не дожидаясь моего «алё» говорит Черешня.
— Да, я сижу на ступеньках… Ты где?
— Я внутри. Давай заходи, мы ждём тебя, — она пыталась пропеть последнее предложение, но, скажу честно, у неё это очень плохо вышло.
Стой. «Мы»?
Твоё разочарование неизмеримо. Вместо встречи на «тет-а-тет», намечается обычное групповое времяпрепровождение. Остаётся только гадать, почему Черешня решила нарушить планы.
— Иду, — быстро отвечаю я, и кладу трубку.
Стоило мне зайти в ДК, как до меня дошло, что привычного мне с детства запаха немного гнилого дерева и пыли постепенно сходит на нет. Этот запах сравним с запахом в библиотеке, но он более… глобальный. Больше пыли за счёт старых сидений. Тем не менее, изнутри главный зал, в котором было лишь несколько билетных касс и гардероба, совсем не изменился, но совсем скоро и всё это станет более «новым». Потому что… тут везде стройматериалы. Особенно много мешков с цементом. У одной из дверей, ведущей в зал стоит Виктор. Крутит между пальцами сигарету, но… другую. Не ту тонкую.
— Пришла, значит, — он выкинул сигарету и медленно подошёл ко мне.
Ему прошлого раза было мало?
Не спеши. Он настроен не так агрессивно, как в прошлый раз.
— Не ожидала, что я помешаю твоему хитровыебанному плану? — Виктор отлип от двери и медленно подошёл ко мне.
Значит, это была его идея.
— Молодец, сорвал мне свидание. Очень по-взрослому, Виктор.
— Не знал, что Жердочник перед убийством кого-то приглашает на свидание, — ухмыляется парень. Очень противная улыбка, доминирующая.
С каких это пор ты у нас Жердочник? Может, это он Жердочник?
— А, может, это ты Жердочник? — без капли сомнения в голосе говорю я.
Он засмеялся, я тоже, вслед за ним.
— Слушай сюда, гопница, у меня на руках пока нет пруфов, что это именно ты тут решила людей убивать, но они будут, уж поверь мне. Перед тем, как ты пойдёшь к моим друзьям на сцену, я предупрежу тебя, что если мне на тебя кто-то пожалуется, то я тебе точно жизни не дам.
Он меня бесит. Сделай что-нибудь. Дай ему по ебалу.
— О, да, мистер феминацист, конечно я буду послушной девочкой, — я делаю шаг вперёд к нему, —Конечно я буду слушаться какую-то напидорашенную сучку, которая без каких-либо доказательств обвиняет меня в массовом убийстве.
— Следи за своим ёбаным языком, — прошипел Виктор.
— Это ТЫ следи за своим языком, сынок. Ты мне сегодня сорвал свиданку со своей главой, и ещё на серьёзных щах мне угрожаешь. Раз уж ты здесь, то это я тебя предупрежу. Если Черешня мне на тебя пожалуется, то я тебя выебу вон той вот отломанной ножкой от стула. Усёк? — не знаю, могу ли я прожигать взглядом, но, надеюсь, у меня это получилось.
— Ебанутая, — вынес вердикт Виктор, развернулся и зашёл в дверь, у которой стоял.
Он что, обиделся?
Очень странный тип.
***
Сцена бывшего Жердевского театра поражала своим существованием, как я уже говорил. Лампы, расположенные вдоль стен зрительного зала не меняли уже долгое время. Не покидало ощущение, что они могут вот-вот прекратить работать.
— Ты пришла! — первое, что я услышала, зайдя в зрительный зал. Следом я увидела бегущую на меня со сцены Веру.
Не уворачивайся. Не отпрыгивай. Прими обнимашки, как собственную смерть.
Ох, блядь. И она здесь.
— Привет, — я чувствую, как её руки захватывают меня в плен. Я чувствую запах её духов вперемешку с пылью, — Тебя тоже Витя позвал?
Это и правда был ОН. В следующий раз ты сломаешь ему ебало, Адлер.
— Почти, — я кое-как выбираюсь из её объятий, — Черешня здесь?
— Да, — я думала, что это невозможно, но улыбка Веры стала ещё шире, — Но у неё сегодня плохое настроение, как и… у всех.
Это бы объяснило быдловатость Виктора, если бы он не был быдлом постоянно. Что-то мне подсказывает, что мы оба прекрасно знаем причину плохого настроения. Но дело в том, что знать ты её как бы не должна, понимаешь?
— Что случилось? — спрашиваю я.
— Он. Опять.
НИКТО не должен понять, что тебе известно о смерти Макаровой. Они могут не так понять. Особенно тот мудак.
— Оу…
С актёрством у меня всё очень плохо. Выручай.
Чем я тебе помогу? У меня дела обстоят не лучше.
— Даша была хорошим писателем. Примером для всех нас. Нам будет её точно не хватать, — неуверенно говорит Вера.
Почему это прозвучало очень странно?
Может, тебе кажется?
— Она была членом союза?
— Да, но с ней хорошо общалась только Черешня. По её словам, она прям была очень крутой такой писательницей. Круче всех нас вместе взятых, — хихикает Вера, —Без обид, Лена.
— Всё в порядке, мне до неё явно далеко.
— Правда? — она наклонила голову, внимательно её слушая.
— По секрету говоря, боюсь, я не успею написать работу к дедлайну.
В ответ Вера рассмеялась.
— Понимаю, новичок.
— Лена? — на сцене показалась Черешня.
— Приветствую тебя… мать апокалипсиса.
Ну нихуя себе чё придумала.
В ответ я вижу, как она через боль выдавливает из себя пару смешков, и ненадолго улыбнулась мне. Но ненадолго. Через секунду я снова вижу типичную Черешню с кислой миной.
Она выдавила из себя хоть какие-то эмоции именно для тебя. Наверное, ты здесь единственная, кто хотя бы имитирует неподдельный интерес к её явно глубокому внутреннему миру, и пытается говорить, как она.
— Одного из наших убили, — говорит она, пытаясь проглотить ком в горле.
— Да, я слышала, — я поднимаюсь на сцену и чувствую, как мою спину кто-то прожигает взглядом. Кто-то очень выёбистый.
Виктор Кошаков сидит в первом ряду, наблюдая за всеми, но мы прекрасно понимаем, что сегодня он ни в коем случае не спустит тебя глаз.
Гондон.
Я думаю, мы просто с ним не поладили сразу. Может быть, стоит пересмотреть тактику общения с ним.
— Извини, что не вышло встретиться 1 на 1, как мы вчера договорились. Виктор распереживался за меня.
— Всё в порядке.
— Но это не значит, что я отменяю нашу прогулку вдвоём. Сдать работу уже надо в субботу, а я даже знать не знаю, что ты пишешь.
Да я тоже хуй знает, что я вообще должна писать.
— Мы с Виктором решили отвлечь остальных, чтобы… сама понимаешь, слишком много трупов последнее время.
— Да…
— Мои родители попросили, чтобы мы тут немного приукрасили зал. Ирина пошла за плакатами и шариками.
— Какой-то праздник?
— Выпускной. У девятых классов, — слышится позади голос Веры.
— Не первый раз кого-то выпускаем, — подключился Виктор.
— Да, в прошлом году мы «выпустили» одного нашего союзника… неофициального, — снова улыбнулась Черешня.