На ватных ногах выхожу из директорской. На глаза наворачиваются слёзы от обиды и беспомощности.
За что? За что мне всё это? Ненавижу Ахметова! Скотина! Откуда он только свалился на мою голову?! Чёртов богатей! Возомнил себя хозяином жизни!
— Оленька, а что это за цветы у тебя в кабинете? – по лестнице на второй этаж за мной вприпрыжку несётся Петя.
Ясно. Ему уже доложили. У нас в школе муха без билетика не пролетит. Все за всеми следят. По ходу, Галка в учительской растрепала, что Соловьёвой корзину роз подарили.
— Это… Это… - всхлипываю.
— Мусечка, что случилось? Почему ты плачешь?
— У тебя сейчас есть урок? – вытираю слёзы со щёк.
— Нет, у меня «окно».
— Пошли к тебе в кабинет, расскажу.
По мере моего повествования, у Петра запотевают очки. Он краснеет от злости, негодующе трясёт головой и мечется у доски.
— Да я… Да я… Да я этого нахала своими руками растерзаю! Как он посмел приставать к тебе?
— Петь, остынь. Ахметов тебя как букашку раздавит. Он знаешь какой…
Пётр не слышит меня.
— Я буду сражаться за твою честь как лев! Я покажу этому наглецу небо в алмазах! Сейчас же пойду к Елизавете и доложу ей о том, что Ахметов чуть не изнасиловал тебя! И вообще как она смеет заставлять учителя? Учителя! – поднимает указательный палец вверх. – Пресмыкаться перед каким-то… Каким-то…
Подходящего слова Петя так и не находит.
— Это ни в какие ворота не лезет! – продолжает разоряться он.
От последней фразы Петра у меня вырывается истеричный смешок. Мгновенно вспоминается реакция Ахметова на точно такие же слова и обстоятельства, при которых они были сказаны.
Неосознанно сжимаю бёдра, ощущая горячий прилив крови к щекам. Похоже, я потихоньку схожу с ума. Наглый варвар перевернул мою размеренную жизнь вверх дном, а я возбуждаюсь при мысли о нём.
— Мне надо идти. Урок уже начался. Если после работы не вернусь домой, ты знаешь, где меня искать, - горько усмехаюсь.
В то, что Петру удастся переубедить директрису, не верю ни секунды.
— Мусечка, не расстраивайся. Я немедленно займусь твоим вопросом, - он чмокает меня в лоб и успокаивающе гладит по плечу.
К несказанному удивлению, после уроков машины Ахметова около школы нет. Спокойно иду на автобусную остановку. Никто мне в этом не препятствует.
Господи! Неужто Петр заставил Елизавету Сергеевну передумать? Невероятно просто! Какое-то чудо чудесное!
На радостях захожу в магазинчик-пекарню около нашего дома и покупаю «Наполеон». Пётр обожает этот торт. Мой жених заслужил поощрение за то, что избавил меня от ига Ахметова. Правда, как вернуть деньги самоуверенному самцу я ещё не придумала, но ничего. Какой-нибудь выход да найдётся.
— Я дома! – кричу из прихожей на всю квартиру.
Петя выползает в коридор. На лице у парня написано замешательство.
— А что ты так рано? – пряча взгляд, спрашивает он.
— В смысле, «рано»? У меня сегодня было пять уроков и потом ещё классный час.
— Ну… А разве тебе не надо… - мямлит Пётр смущённо.
— Что не надо? Петь, хватит говорить загадками.
— Я думал, ты на репетиторство после работы поедешь.
— Но ты же всё уладил, - простодушно улыбаюсь. – Мой герой! – обнимаю парня и целую его в щёку.
— Вообще-то… Ну, я тут подумал… - он запинается после каждого слова. - Мусечка, нам же не помешают лишние денежки. Глядишь, летом на море сможем поехать.
— Петь! Ты с дуба рухнул? – опешиваю от такого заявления.
Пётр нервно теребит край футболки тонкими бледными пальцами. В глаза мне по-прежнему не смотрит. Вид у него, как у нашкодившего пса.
Понимаю, что нифига он не уладил. Яиц не хватило перечить грозной директрисе Елизавете.
— Солнышко, ну а что плохого в репетиторстве? Все учителя так подрабатывают. Ты же занимаешься с несколькими ребятами. Ещё один - не великая нагрузка.
— Да, Петя! Я занимаюсь. Только отцы этих ребят не залезают ко мне под юбку! – выкрикиваю раздражённо.
Хватаю торт и тяжёлой поступью иду на кухню. Наливаю воду в чайник. С грохотом ставлю его на плиту.
— Оль, может, тебе показалось? – Пётр беззвучно возникает в дверном проёме.
Медленно оборачиваюсь.
— Я, по-твоему, ненормальная? – шиплю. – Не способна отличить, когда мужик шерудит рукой у меня между ног, а когда нет?
— Ну, всякое бывает, - парень поднимает робкий взгляд на моё лицо. – Он же восточный мужчина. Горячий. С другим менталитетом. Вдруг ты неверно интерпретировала его намерения?
Возникает дикое желание зарядить Петруше в морду тортом. Вот прям взять и так хорошенько размазать по ней ни в чём неповинное кондитерское изделие.