Это было невыносимо. Жарко, прочно, пугающе.
Сильные мужские руки на моём теле. Широкая грудь, раздувающаяся как кузнечные меха. Дурманящий запах терпкого дорогого одеколона. Покалывание щетины и алчные губы, пожирающие мои.
За двадцать шесть лет никто не целовал меня так одержимо. Никто не обнимал настолько властно. Не ласкал так по-хозяйски требовательно.
Впору вспомнить анекдот про лягушку: «Вот прижал, так прижал! Не то, что наши мужики на болоте!»
В те минуты в кабинете я и была той самой лягушкой. Ахметов, как бульдозер раскатал моё тело, поработил волю. Полностью подчинил, подавил. Я больше не принадлежала себе.
И хотя секса не произошло, есть полное ощущение, что меня трахнули. Вот именно это слово уместно применить относительно того, что хотел сделать восточный демон.
Кому рассказать, не поверят! Да и стыдно о таком говорить. Мне даже думать об этом стыдно.
В сумке вибрирует сотовый. Наверное, снова Петя названивает. Достаю телефон и вижу на экране уведомление из банка. Открыв сообщение, едва не роняю гаджет на пол.
Ахметов перевёл мне астрономическую сумму.
Он вообще больной, что ли? Одно занятие русским языком даже у профессора института столько не стоит! Или это плата за молчание? Чтобы в полицию не заявила о сексуальном домогательстве? Всё равно слишком много.
Ёбушки-воробушки! Да это же аванс за будущие частные уроки!
Ну уж дудки! Фиг я вернусь в дом этого похотливого скотиняки.
Дрожащими руками пытаюсь перевести деньги Ахметову обратно. Однако по его номеру телефона не определяется ни один банк. Вот засада! Как же теперь быть?
Можно снять в банкомате и отдать наличкой. Но для этого придётся встретиться лицом к лицу с Бармалеем. А я не готова к такому. Видит бог, не готова. И вряд когда-нибудь буду.
Дома меня встречает встревоженный Петя.
— Мусечка! Ты куда пропала? И на сотовый не отвечала! Я так переживал за тебя! Инке звонил, но она тоже не знала, где ты! – тарахтит парень.
— На репетиторство ездила.
— А почему мне не сказала? Я же волновался! – с истеричными нотками в голосе говорит он.
— Извини, Петь. Забыла.
— Больше никогда так не делай! Я уже больницы хотел обзванивать!
Смотрю на своего жениха и ловлю себя на мысли, что после Ахметова Петруша выглядит ещё более жалким, чем обычно.
— Я в душ, - бросаю сумку на тумбочку в прихожей.
— А ты кушать не хочешь? Я картошечку пожарил и сардельки отварил. А ещё мороженку тебе купил.
При слове «сарделька» мозг пронзает воспоминание о стояке Ахметова. У него ширинка раздулась натуральной палаткой. Было страшно представить, что за агрегат там прячется внутри. Монстр-член, не иначе!
— Нет, спасибо. Устала немного. Попозже поем.
Мне жизненно необходимо срочно смыть с себя запах Ахметова. Я как будто пропиталась им насквозь.
Встав под тёплые струи воды, активно трусь мочалкой с гелем. Задеваю соски и ощущаю сладкий прострел между ног. Неосознанно тянусь рукой к сокровенному местечку. Ласкаю клитор, едва сдерживая стоны наслаждения. Направляю лейку душа к промежности. Приятно, но не то.
Снова тереблю пальцами скользкий бугорок. Растираю его интенсивнее. Закусываю губу, чтобы не застонать и не выдать, что занимаюсь в ванной непотребством.
Сильно сжав, бёдра кончаю. Прерывисто дышу, глотая воду, льющуюся из душа. Самоудовлетворение всегда доставляло мне больше удовольствия, чем секс с парнем.
***
На следующее утро в самом начале первого урока раздаётся стук в дверь. На пороге стоит курьер с огромной корзиной бордовых роз. Из-за цветов доставщика практически не видно.
Я обалдеваю и не могу проронить ни слова.
— Ольга Геннадьевна? – уточняет парнишка.
— Да.
Он заносит розы в класс, после чего протягивает мне бумажку.
— Распишитесь в получении.
— Это какая-то ошибка, - бормочу растеряно.
— Соловьёва Ольга Геннадьевна – это вы?
— Да.
— Значит, никакой ошибки нет, - настаивает доставщик.
Неужели Петя решился сделать мне предложение? Но откуда у него деньги на эту роскошную корзину цветов? Здесь полсотни роз, не меньше! Их цена равна половине зарплаты Петра. Может, копил тайком? Готовился к важному шагу?
— А ну-ка, тихо! – шикаю на учеников, которые начали шушукаться.
Быстро поставив подпись в документе, выпроваживаю курьера.
— Клёвые цветы! – раздаётся с задней парты голос одного из смельчаков.
— Мартынов! Хочешь высказаться, милости прошу к доске.
— А чё сразу к доске-то? Я же просто, - бурчит восьмиклассник.
— Итак, продолжаем. Не отвлекаемся! – беру мел и возвращаюсь к работе.
Корзина роз притягивает мой взгляд, как магнит. Вдруг среди бордовых головок замечаю белый кусочек картона.