Любопытство съедает меня, но не позволяю себе прочитать послание, пока не заканчиваю объяснять материал урока. Даю задание ученикам и только тогда вытаскиваю карточку.
«Прости, красавица. Вчера погорячился. Сегодня исправлюсь. Дамир».
Как я прямо перед всем классом не рухнула на пол, не знаю.
— Так, сидите тихо, как мыши. Вернусь, проверю упражнение у каждого. И только попробуйте его не выполнить или поднять шум! – строго напутствую ребят, а затем вхожу в коридор.
Меня распирает от негодования. Надо срочно поговорить с Инкой. До конца урока не выдержу.
Стучусь в класс к подруге.
— На минуточку, - строю многозначительную мину.
— Что стряслось? – шепчет Инна, прикрыв за собой дверь.
— Ин, это какой-то пипец!
Кратко пересказываю ей вчерашние события.
— Наверное, надо в полицию заявление написать. Этот Ахметов какой-то ненормальный! – подвожу итог своей пламенной речи.
— За что заявлять будешь? За цветы? – Инна одаривает меня скептическим взглядом.
— За преследование. Это же оно самое! Он же не отстанет теперь!
— Оль, не дури! У тебя на счёте пятьдесят косарей от Ахметова. Как объяснять полиции этот факт собираешься? А налоговой как? Или думаешь, директриса наша не узнает, что ты взяла деньги у родителя ученика, если ты поднимешь скандал?
— Я ничего у него не брала! Он сам перевёл!
— Ага, конечно! В это поверю я. Может, ещё Петя. А вот правоохранительные органы и Елизавета Сергеевна, вряд ли.
— Но ведь я не виновата!
— Смотри, какая штука вырисовывается: ты ставила двойки ученику. Пришёл его отец поговорить с тобой. Выяснить, что да как. А на следующий день тебе на карточку капнуло пятьдесят косарей от этого самого родителя. И ты думаешь, все поверят, будто это не взятка?
— Но я ничего у него не просила! Я вообще отказалась заниматься с Рустамом!
— И всё-таки провела занятие. Поехала в дом к Ахметову.
— Я не хотела! Меня заставили!
— Ну да, теперь доказывай, что ты не жираф!
— Я буду отрицать, что была у Ахметова дома.
— Оляяя! Что ты как маленькая?! Да у него камеры везде понатыканы, зуб на быстрого оленя. Всё зафиксировано.
— И что мне теперь делать, Инн? Что делать? – впадаю в отчаяние.
— Не кипиши. Отработай спокойно деньги. Нарисуй пятёрку в четверти Рустаму. Папаше скажи, мол, сын всё успешно освоил. И досвидос!
— А если он снова приставать ко мне будет?
— Просто не оставайся с ним наедине. При сыне он не посмеет.
До конца урока остаётся пять минут. Абсолютно раздавленная возвращаюсь в свой класс. Задаю домашку ученикам. Звенит звонок. Школьные коридоры наполняются шумом, криками, смехом. А я сижу на стуле, как прибитая.
Вот это вляпалась ты, Олька! По самые помидоры!
Запах роз раздражает. Открываю форточку, чтобы проветрить.
— Ольга Геннадьевна, вас директор к себе вызывает, - сообщает секретарша, возникшая на пороге. Она с нескрываемым интересом разглядывает корзину с цветами.
— Сейчас иду, Галочка, - обречённо вздыхаю.
Интуиция подсказывает, что Елизавета Сергеевна хочет видеть меня неспроста.
Глава 6
Ольга
— Здравствуйте! Вызывали? – захожу в кабинет к директору.
— Доброе утро, Ольга Геннадьевна! Проходите. Присаживайтесь, - показывает на кресло напротив своего стола Елизавета Сергеевна. – Мне сегодня звонил отец Ахметова Рустама.
Ну вот. Началось. Сцепляю руки в замок на коленях и нервно сглатываю слюну.
— Он обеспокоен плохой успеваемостью сына по вашему предмету. Говорит, мальчику нужны дополнительные занятия. В связи с этим, у меня будет к вам просьба: во внеурочные часы подтяните Рустама по русскому языку.
— Но это же неэтично. Он мой ученик и…
— Что здесь этично, а что нет, решаю я, - обрубает на корню моё возражение директриса. – Господин Ахметов – уважаемый человек. Негоже ему отказывать.
— Вы можете попросить о репетиторстве другого учителя, - не сдаюсь.
— Ольга Геннадьевна, это личная просьба, - директриса давит тоном и буравит меня уничтожающим взглядом. – Я настаиваю, чтобы с мальчиком занимались именно вы.
— Но почему я? – чувствую себя барашком на заклании.
— Потому что. Если вы откажетесь, последствия будут самые неприятные. Для вас. Разговор окончен. Хорошего дня!
Заикнуться о том, что Ахметов чуть не поимел меня, стыдно. Да и вряд ли этот аргумент заставит Елизавету Сергеевну изменить решение. Этот дикарь для неё «уважаемый человек».