– Что Вы делаете?..
– Вы весь в паутине! Зачем Вас так… Кто?.. – пальчики спускаются на шею, словно действительно пытаясь с меня снять что-то. – Вам больно? Кто это сделал? Она словно въелась! Не убрать! Это паук…
– Бабочка… – поправляю я, понимая, о чём она говорит.
Действительно «глядит». По-иному, но видит!
– Паук!! Паучиха. Видела во сне… Она Вас кормила собой… И теперь Вы отравлены и оплетены…
– Паучиха?
– Да! Вы очень страдаете…
На её лице я тоже вижу страдание, вижу, что она искренне сочувствует мне. Её дымчатые голубые глаза словно два омута.
– Это бабочка, а не паучиха.
– Некоторые твари, чтобы выжить, меняют свой облик, уподобляясь другим насекомым. То, что Вы называете бабочками… Это паучихи!
– Вы видите лучше других, княжна.
– Останьтесь со мной здесь. Мы дождёмся Света, и он поможет Вам.
– Боюсь, мне не помочь, Лидия. Но я очень…
Не знаю… Благодарен, наверное, что хотя бы кто-то, хотя бы частично смог разделить со мной то, что происходит.
– Спасибо…
– Поможет, – берёт она меня за руку. – Брат снимет боль. Он волховитый, он умеет.
– Лидия!!
– Я здесь.
Свет подходит к нам ближе, растерянно глядя на наши сомкнутые руки. Мне хочется оправдаться, что это не моя вольность, и я не хотел порочить как-то его ласковую сестру-красавицу. Но в его взгляде нет осуждения.
– Брат, помоги ему…
Нахмурившись, Свет присматривается ко мне и удивлённо вопрошает:
– Не разумею, где источник Вашего страдания?
– Я и сам не могу обнаружить его.
– Он везде! – обрисовывает в воздухе пальчиками мой силуэт Лидия. – Он – паутина, сеть… Въелась…
– Я попробую…
Рука княжича ложится мне между лопаток. Несколько мгновений… И я не могу сдержать вздох облегчения, закрывая глаза. Ломота, тошнота, жар и слабость вдруг отступают! Я так измучен ими, что уже забыл, как это – жить без них. А сейчас вспоминаю! Хорошо жить. Очень хорошо жить без них!!! Очень хочется жить! Вдыхаю глубоко и свободно! Губы растягиваются в улыбке.
– Спасибо! – в порыве целую пальцы Лидии.
Свет убирает руку.
– Легче?
Киваю. Сжимаю в ладонях прохладные пальчики Лидии. Это очень приятно. Очень приятно чувствовать хоть что-то вместо того, во что я был утоплен с момента отъезда с Островов.
– Но это ведь вернётся?
– Пока источник страданий не исчезнет – да, боль будет возвращаться.
– Как скоро?
– Завтра. Но пока мы здесь, я могу Вам помогать.
– Вам чего-то это стоит, княжич Свет? Это сложно даётся Вам? Потому что если это так, то я хотел бы… Острова могут дать что-то Ору взамен.
Княжич поднимает ладони.
– Ору ничего не надо от Островов. Но… Может быть Островам нужно что-то от Ора, – переводит он взгляд на наши с Лидией сомкнутые руки.
– Аа… – доходит до меня намёк княжича.
Их четверо… Старший вернётся. Младшего хотят почти все первые наследницы. Судьба младшей княжны решена. Лидия же…
Перевожу взгляд на её светлое, прекрасное лицо. Такое лицо не должно гореть в Печи. И эти ласковые руки, которые пытались спасти меня от «паутины» – тоже. И я киваю:
– Островам кое-что нужно от Ора…
Сжимаю прохладную ладошку ещё раз. Это хороший выбор для Островов. Острова не нуждаются в других локах. А я… Пусть рядом будет лучше эта светлая княжна, чем кто-то другой.
Свет с облегчением выдыхает.
Глава 15 - Неугодный угодник
Теодор Лакаст
Келья опостылела. Выхожу побродить по монастырю. Коридор пустынен. Внутренний сад нашего уровня тоже. Поднимаюсь выше. В оружейной галерее слышатся голоса наследников. В дверях сталкиваюсь с темноглазой Ким-Цы. Повязка закрывает лицо. Молча отступаю, открывая ей дверь шире. Не взглянув на меня, проходит мимо. До чего неприятное создание. Всё время лезет на рожон. Вмешивается в мужские разговоры и смеет носить мужское. Женщины, не знающие своего места, возмущают. Дочь Ночи… Едва ли её вообще можно считать женщиной. Говорят, они потомства не дают. А без этого она обесценивается совершенно. Какой с неё толк? Почему Капитул пригласил её? Ведь только способные к зачатию участвуют на балу.
Внутри галереи практически все мужчины. Счёт пошел на часы, и наследники пытаются договориться. Мне, в отличие от братьев, ни к чему слишком уж утруждаться в поисках короны, я надену свою. И я лениво брожу по рядам.
Младший княжич Ора премил. Большие голубые глаза, густые чёрные ресницы, пшеничные волосы ниспадают по юному лицу. И чётко очерченные пухлые губки. А ещё тонкая талия, свойственная отрокам, и уже достаточно широкие плечи. В его движениях много мягкости. Мне хочется любоваться им и слушать его негромкий мелодичный голос. Он однозначно превосходит в красоте своего брата. Тот тоже хорош, но чуть более грубоват и не так свеж.