Под тонкой белой тканью просвечивает её высокая грудь с горошинами сосков. Гая обнимает сестру за талию, заглядывая преданно мне в глаза. И то ли от этих откровенных взглядов змеек, то ли от рабанги, которая по преданиям помимо прочих лечебных свойств разжигает огонь любви в теле, но я чувствую горячую, невыносимо мучительную тяжесть в паху. И, преодолев сжатие не желающего глотать горла, показательно делаю ещё один глоток. Из глаз сыпятся искры от этого жидкого огня. Хочу этих змей! Сразу обеих!
– Борро, – разворачивается к нему Котиара. – Что скажет Ракатанге Борро?
– Борро осмелится проводить прекрасных гадин до кельи! – на лице что-то между улыбкой и оскалом. Он тоже прилично пьян.
– Пусть осмелится, – сёстры маняще трутся щёками друг о дружку.
Я смотрю на бокал, который ставит на стол Борро. Там ровно столько же, сколько и было. Не выпито ни глотка. Хитрый Борро! Во мне кипит возмущение, что эти чернокожие рани так расположены к Борро и Лакасту, но игнорируют меня. Но это ожидаемо… Лакаст и Борро желаннее Эла. Хотя какая им разница, если они увезут супруга в свою локу?.. С другой стороны, как союзники они сильнее…
В моей голове несётся пьяная сумятица.
Но ведь ни старший Борро, ни старший Лакаст ни за что не оставят свои короны, чтобы поехать на Ракатан! Зачем змеи выражают им фавор?.. Здесь что-то не так…
Змейки разворачиваются на выход. Лакаст открываем им дверь. Нахальный Борро неожиданно подхватывает сестёр за талии. С шипением они дёргаются в стороны и впиваются когтями ему в предплечья.
– Оу… Борро просит прощения за вольность! – он обезоруживающе поднимает руки и, морщась, трёт глубокие царапины от когтей на коже.
– Ракатанга всегда прощает своих обидчиков… – и теперь на лице Котиары что-то среднее между ухмылкой и оскалом.
– … посмертно, – добавляет Лакаст едва слышно.
– Что? – шепчу я.
– Так было написано на гербе Ракатанги до закрытия врат.
Сёстры прикрывают за собой дверь с той стороны, оставляя нас в недоумении.
– Дикарки! – с ненавистью оскаливается Борро. – Кто бы мог подумать?..
Глава 22 - Падение Эла
Бёрк Борро (Младший)
– Чёрные гадины… – залетает ко мне в келью брат.
Отрываюсь от найденной в библиотеке книги с описанием постельных искусств. Интересный фолиант. Стоит раздобыть такой для Таары.
– Что случилось?
– Змейки Ракатанги располосовали меня своими когтями, – демонстрирует он запястья.
Царапины глубокие! Змейки отращивают свои ноготки, точат их и покрывают специальной смесью для крепости. Такое оружие у женщин Ракатанги. Говорят, что некоторые могут и яд нанести!
– Лез под юбку?
– Всего-то приобнял! – закатывает он раздражённо глаза.
– Они тебе не девицы Борро, братишка! Наследницы Ракатанги… Радуйся, что отделался царапинами, и глефа Крайта не отсекла тебе твоё естество.
– Крайт не посмеет!
– А я вот не уверен… – опасливо хмурюсь я. Мы с братом не слишком налегали на боевые искусства, отдавая предпочтение постельным. И в схватке с Крайтом ему не победить.
– В любом случае я принёс свои извинения.
– И всё-таки – опасайся. Предлагаю провести этот вечер вместе в компании одной из прелестниц. Скоро сие событие закончится, а мы ещё не вкусили ни одной. Таара будет дразнить нас!
– Я рассчитывал подарить эту ночь Элодее, – морщится брат.
– Забудь о ней. Теперь она не в строю прелестниц. Женщины, использующие язык не для ублажения мужчин, быстро выходят из строя!
– Воистину. Змеек предлагаю тоже исключить. Опасные твари. Подлили свою мерзкую рабангу Лакасту с Элом. Те чуть лавой не изошли! Мне хватило ума не вкушать этот огонь.
– Как-то в детстве, помнишь, когда я поранился мечом, и рана загноилась, меня лечили рабангой. Ты тогда уехал на море, к дяде Араю. Так вот – это было так ужасно, что я помышлял отсечь себе гниющую конечность, чтобы это лечение прекратилось! Рабанга сжигает живьём! Ты знаешь, что на Ракатанге пытают этой специей?
– Ракатан ужасен. Абсолютно всем, кроме традиции трёхглавости.
– Согласен! С кем будем сегодня делить постель?
– Фавориток осталось три – Олга, Шанти, Лидия. Я хочу поиметь всех первых красавиц! Но Лидию мы упустили… Хотя… Если нагрянуть к ней в келью?
– … наткнёмся на Света или Ладимира! Не слишком-то она к нам благоволит, скорее, боится. Как, собственно, и темноглазая козочка Шанти. Может, стащим юбки с элки? – предлагаю я. – Её розовые щёчки чудо как хороши! И взгляды очень располагают. Она – простушка, мечтающая о короне Камней. Мы сделаем её легче лёгкого!