Самый главный – Капитул. Тоже смотрю на стену, где изображена на фресках какая-то баталия. Именно он неявно разжигает все войны между локами. А потом приходит как миротворец, усиливая своё влияние на них.
– Если Лакаст возьмёт наше правило не выходить за границы, то…
– Ему придётся расторгнуть договора, которые приносят ему приток золота. А нам необходимо восстановить шахты.
– Да. Но ваши зодчие способны открыть и другие его каналы. К тому же, Ракатанга готова закупить у Лакаста металлы и оружие. Думаю, и другие локи будут рады восстановленным торговым отношениям. Приток золота будет…
– Возможно…
– Большое количество твоих людей вымерло от чумы. Теперь воины Лакаста мощны, но немногочисленны. Сосредоточься на усилении своей локи, а не на поддержке агрессора.
– В обмен на «молитвы»?
– Да.
– Прогуляемся…
Мы молча идём рядом до лестницы. На ней он останавливается.
То, что он раздумывает, не бросая любые обещания к ногам Ракатанги за желанную корону, мне нравится. Значит, слова его не будут пусты.
– Ракатангу клеймят как варваров, Крайт. Но я вижу перед собой пусть и молодого, но мудрого правителя. И многое, сказанное тобой, совпадает с моими мыслями. Я склонен пожать твою руку.
– Я рад, что такой славный воин, как ты, Дион, способен принимать решения как отец своих подданных, а не жадный до золота самодур.
Протягиваю ему руку.
– Союз заключён?
– Да будет так, – пожимает.
Прогуливаясь по саду, мы продолжаем беседу.
– Ты сказал, что вернёшься. Это значит, что «сгорят» твои сёстры?
– Такова их судьба.
– Тебе не жаль их?
– Трёхглавый Змей всегда выбирает самый лучший вариант для своих детей.
Дион хмурится.
– Смерть лучше брака?
– Для женщин иногда да. Я знаю, что твоя мать сделала такой выбор в итоге.
– Не надо её судить!
– Я не сужу. Это ничего не говорит о ней. Но это многое говорит о вашем лорде...
Его челюсти сжимаются. Их лорд – детоубийца, изверг и насильник. Это везде известно.
– Что тебя заботит, Дион?
– Есть кое-что… Я хочу задать вопрос тебе о ваших Солнцах.
– Задай.
– Их отдают замуж, не спрашивая согласия. Просто по требованию мужчины и договору между двумя родами. Не по одной. Двух одному мужчине. Но ходят слухи, что Солнца всегда довольны своей судьбой. А они далеко не смиренные девы!
– В чём вопрос?
– Почему?..
– Они получают свой маленький мир, в котором являются светилами. Почему бы им быть недовольными?
– Но ведь их укладывают в постель совсем девочками к незнакомцу в извращённой традиции трёхглавости.
– Отношения внутри Трёхглавого Змея сакральны и трепетны. Мы боготворим своих Солнц. И мы не берём тела своих Солнц, пока они слишком юны. Они сначала привыкают к своему мужчине, потом только к его рукам и губам. И уже когда сами хотят идти дальше в телесные наслаждения, получают это. Чем дольше Змей не трогает своих Солнц, тем больше инициативы проявляют они сами. Это залог доверия и преданности внутри Трёхглавого союза.
– Вот то-то и оно…
Мы не останавливаемся. Подслушать разговор движущихся мишеней и уловить его суть гораздо сложнее.
– Ты не хочешь быстрой консумации, да?
– Не хочу. Боюсь, моя молодая жена может пойти по следам моей матери, как это ни грустно звучит. Но Капитул потребует крови.
– Дай им крови, – снижаю я голос. – Но не невинности…
– Как?.. За тонкой пеленой прозрачных штор не укрыть происходящего.
– Вот так… – ухмыляясь, вытягиваю кожаный шнур, демонстрируя ему в свете лампады остро заточенный медальон в форме когтя зверя.
– Хм… Что это? Ааа… – зажмуривается он на пару секунд. – Я понял тебя. Спасибо за откровенный разговор, Крайт.
– Спасибо за доверие, Дион.
Срываю шнурок и вкладываю в его руку коготь. Когда мы ещё раз пожимаем руки, оставляю медальон в его кулаке. Расходимся.
Я иду не к себе, хотя уже ночь. Иду к моему прекрасному Солнцу – Леле. То, что небезосновательно беспокоит Диона, не меньше беспокоит и меня. И завтра-послезавтра Капитул уложит нас в одну постель под своим бдительным оком. И нам надо поговорить. Нет, я тоже не отдам их глазам её невинности, но сделаю это по-другому. Меня прикрывает самый могущественный из богов.
У её кельи Свет и Ладимир.