– Всё, княжич. Давай прощаться. Свеча у нас осталась последняя, а так как тебе поджигать и ещё выбираться отсюда… – отдаёт мне лампаду.
Она ещё и в темноте в эту могилу собралась?! Всё во мне протестует. В груди болезненно щемит. Не о таком договор был. Но эта упрямая рани не слышит ни одного довода.
– Чио, давай вернёмся. Обрушим всё и вернёмся.
– А дальше что, Ладимир? Покориться судьбе, придуманной для меня капитами?! Я убийца, я кошка, я вольная! Они хотят на меня корону надеть, что похуже цепей! Хотела бы я корону – не пошла бы к сёстрам Ночи!
– И чем же тебе так корона тяжела?
– Корона – это договор. Боги не любят тех, кто его нарушает. Она отнимет у меня всё, кроме сомнительного счастья разделять власть с правителем. Власть, ограниченную Капитулом. Не хочу! Это мой последний шанс уйти отсюда «мёртвой» и свободной! Не обесчестив своей локи и братьев.
Что плохого в союзе с мужчиной? Все женщины нашей локи венчаться хотят. Но Чио – не они. Она воин… От женщины в ней мало. Но достаточно, чтобы внутри у меня болезненно стучало от мысли, что больше не увидимся. И задевает ещё то, что никакой привязанности она ко мне не показывает. Что было между нами, что не было… Словно и правда – кошка. У нас даже разбитные шлюхи и то к кому-то привязываются. Хоть и привечают многих. А эта… Чем ей будущий князь Ора не гож?! Или есть у неё другая зазноба? Пусть бы шла к демонам девка эта! Но… я смотрю в темноту грота. Ну не могу я её в этом гроте живьём похоронить!
– Ладно, рани, как хочешь, – сдавленно шепчу ей. – Целоваться на прощание не станем, повязки же ты не снимешь?
– Не сниму.
Тогда я сам её сниму с тебя, рани!
– Разматывай верёвку.
Со стучащим сердцем смотрю, как она тянет верёвку, отступая к катакомбам в сторону застенков монастыря. Достаю свечу из лампады. Иду за ней. И как только она сворачивает за поворот, наклоняюсь, пуская танцующее пламя по верёвке. Расцветает огонь сразу же в обе стороны и очень быстро. Вылетаю, хватая её за руку. Она, застыв, смотрит на горящую верёвку.
– Бежим!
– Я убью тебя, орец!
Но послушно срывается с места в сторону катакомб. Через несколько мгновений мы слышим грохот, и нас сбивает с ног. Темнота, тряска… Сверху сыпятся камни, закрываю голову руками, погружаясь в тот обвал в храме Наду. От ужаса и беспомощности практически отключает…
Через какое-то время всё успокаивается. В ушах звенит, тело болит…
– Чио? – хриплю я.
Нет ответа. Темнота полная… Нащупываю её руку. Лицо. Сдёргиваю повязку вниз, чтобы ей было легче дышать. Прижимаюсь губами к виску, биение есть.
– Чио… – похлопываю по щекам.
Не приходит в себя. Ощупываю голову. Волосы липкие и мокрые. Это кровь… Поднимаю на руки. Она лёгкая, как ребёнок, и очень тоненькая. И я не могу понять, откуда в её теле столько силы. Я помню наши игры в воде…
Когда мы шли сюда, не было никаких боковых ответвлений. Лишь несколько неглубоких каменных карманов. И я медленно и слепо иду вперёд. Несу её, стараясь не касаться стен. Давай, кошка, выживи!
Через какое-то время слышу впереди далёкие тревожные голоса и вижу едва заметный свет. Капиты слышали звук обвала, конечно. И сейчас мы не разойдёмся в этих узких катакомбах! Иду, прижимаясь спиной к стене, надеясь наткнуться на очередной карман и укрыться там. Молюсь её богу, чтобы спрятал нас. И он слышит меня! Как только голоса становятся ближе и свет ярче, моя спина чувствует скос по стене, и я ухожу в него глубже, укрываясь в каменной нише. Несколько серых балахонов тревожно переговариваясь пролетают мимо. Я продолжаю свой путь. Тело уже онемело, и Чио больше не кажется мне лёгкой. Можно перекинуть на плечо, но всем известно, что воинов с разбитой головой нельзя переносить так. Иначе они потом не приходят в себя или становятся увечными умом. Поэтому продолжаю нести так. Несколько раз проверяю биение на виске. Живая…
По стенам уже лампады, и я узнаю застенок. Где-то здесь выход… Через несколько мгновений мы вываливаемся в залу Пустот. Руки отказывают. Всё… Сползаю по стене на пол. Надо идти… Но я едва дышу. В глазах темно. Я моргаю, пытаясь разогнать эту тьму. Потому что очень хочу увидеть её лицо. И не факт, что второй шанс будет.
А лицо у этой воительницы очень нежное и совсем юное… Губки как лепестки…
Глажу её по щеке. Давай, Чио, очнись!
Слышу шаги. Быстро возвращаю повязку на место и беспомощно прижимаю её к себе. Даже меч мне сейчас не достать. Руки не слушаются от перенапряжения.