– Мер-гур также велел не совращать ни действием, ни зрелищем, ни словом не достигших зрелости детей.
– Дея достигла тринадцати и уже может быть женой,если муж будет настаивать.
– Не на Ракатанге.
– Раджа… Нам придётся пригласить кого-то из старших капитов.
– Это не мои заботы, – брезгливо вздрагивают его губы.
С колотящимся сердцем снова ловлю его взгляд. Ничего не будет?! Ты сдержишь своё обещание, раджа?? Поэтому ты не отпустил маленькое Солнце?!
– Что пьют у вас на пирах, моё грустное Солнце? – голос мягок и спокоен, словно не рычал мгновение назад на балахоны.
– Ягодное… – шепчу я. – Ягодное вино. Простолюды – брагу.
– Пьянит ли оно сильнее местного?
Словно вспомнив о себе, вино вдруг бьёт мне в голову. Обмахиваюсь ладонями.
– Я и не знаю… Я не… пила вино… Девочки пьют… морс… – бормочу растерянно.
– Расскажи нам про Ракатангу, – ложится головой мне на бедро Дея, протягивая ему уже пустую чарку.
И я глажу её по волосам, чувствуя, словно моё тело защищено её, неприкасаемым. Не от Крайта защищено. Он не хочет совершать эти противные ритуалы. От этих мерзких балахонов.
– На Ракатане с нетерпением ждут моих Солнц… Нам готовят крыло замка… Отец и моя вторая мать распорядились установить в наших покоях огромную чашу с водой, зная, что мои жёны не переносят жару так запросто, как рождённые на Ракатане змейки. И вокруг чаши посадят чужеземные лианы и красивые кусты. Лимонное древо, чайное древо… вьющиеся дендроны…
Глаза Деи медленно моргают. Закрываю её одеялом, вдруг почувствовав, что здесь очень холодно. Прикрываю заодно и свои бёдра, натянувшие сорочку. Вздрагиваю от звука шагов. Мы с Крайтом оборачиваемся. За балахоном – брат Согару.
– Раджа Крайт… – вкрадчиво начинает он. – При всём моём преклонении перед великим Мер-Гуром, я обязан напомнить, что не всегда змеи берут своих жён одновременно. И есть обстоятельства, когда они разделяют ложе по отдельности. Например, при беременности одного из Солнц…
– Мои Солнца не беременны, – не оборачиваясь.
– Или с благословения одной из жён…
– Мои Солнца хотят делить ложе со мной вместе.
– Инфанта Дея… Капитул просит Вас дать благословение на совершение консумации и покинуть ложе.
Сжимаю кисть на плече засыпающей Деи. Она успокаивающе поглаживает меня по руке.
– Капитул просит Вас настойчиво и убедительно! – в голосе звенит скрытая ярость.
– Нет… Я хочу остаться и разделять ложе. Я никуда не пойду. Я имею право остаться.
Губы Крайта трогает довольная ухмылка. Глаза снова лукавые.
– Что прикажете, брат Согару? – растерянно шепчутся капиты.
– Подготовьте им сопровождение в локу – свидетелей консумации, – с едва скрываемой ненавистью. – И пусть…
Убираются?!
– … покинут эти стены, если завтра боги даруют им своё благословление на корону. Но я очень сомневаюсь в этом, раджа Крайт.
– Это непросвещенность, брат Согару – сомневаться в богах! Я – не сомневаюсь.
Все балахоны выходят. Расслабившись, я падаю на подушку, ощущая, как голова кружится от вина. Дея протискивается чуть выше, ложась мне на руку, как дитя, и вжимаясь в меня бёдрами. Обнимаю покрепче свою «защиту». Улыбаясь, Крайт ложится напротив, не сводя с меня своих лукавых очей.
– Моё Солнце довольно?
Закусываю губу, пряча улыбку. Признаю очевидное:
– Мой суженый лучше, чем я чаяла. Но опасаюсь, что завтра мы поплатимся за эту дерзость!
– А ты не опасайся, – жмурится он довольно. – Потому что твой суженый ещё лучше, чем ты о нём чаешь даже сейчас.
– Что будет завтра?
– Корона Песков, моё Солнце.
– А сегодня?.. – прислушиваюсь к равномерному сопению Деи.
– Сегодня… – ведёт он своими крепкими плечами. – Сегодня… Я буду спать с моими Солнцами как положено любящему мужу.
Он аккуратно отбирает у меня спящую Дею, поднимая её, как пушинку, и перекладывает на другую сторону кровати. И когда он ложится, она укладывается у него на плече, не открывая глаз. Растерянно смотрю на его второе плечо.
– Спать? – осторожно переспрашиваю я.
– Смелее… Разве твой змей дал тебе повод не доверять ему?
Нет…
Сжимаясь от его близости и касания к телу, ложусь на второе плечо и укрываюсь одеялом. Его пряный мужской запах заполняет меня, заставляя гореть ещё сильнее моё лицо и сбиваться дыхание.
– Я не угроза… Я – защита, – шепчет он.
Губы скользят по моей брови.
Ладно… Стараюсь допустить его слова внутрь себя и поверить в них.
Защита… Защита у меня, надо признаться, могучая… Веду изучающе пальцем по его твёрдой груди. Он же муж… Я могу его трогать?