– Целуй…
– Давай без поцелуев? – вздыхаю я. – Баджей…
Накрывает мой рот своим горячим, не позволяя договорить. В мгновение ока оказываюсь под ним! Чувствую обжигающее прикосновение между бёдер.
– Рико… ты… войдёшь в меня один раз, и всё… – бормочу я. Этого же достаточно?
Но его губы не дают говорить. Руки скользят по бёдрам, задирая рубаху выше. Моё дыхание сбивается.
– Ммм… Нет… так не получится, – шепчет он. – Мужское тело – неконтролируемый зверь. И ты либо его отпускаешь, либо нет. И если отпустил, то позволяешь погибнуть в женском…
Губы впиваются в грудь, сдвигая ворот моей нательной рубахи. От его непривычного запаха и ласк голова кружится. И… сдаюсь окончательно! Зачем превращать вино в уксус, если неизбежно придётся испить из этой чаши? Зажмуриваясь, я забываюсь в его умелых руках. Отмахиваюсь от мыслей про Баджея... и про балахоны, которые смотрят на нас через занавесь. Больше не сопротивляясь, встречаю обжигающие губы, тело выгибается навстречу… Моё тело тоже дикий зверь, и время его отпускать!
Перевернув на себя, Рико просовывает своё бедро между моих. И мне там так болезненно и горячо, что хочется тереться об него, чтобы облегчить это ощущение. Он сжимает мои ягодицы, вдавливаясь пальцами в ноющие места. И я млею от этого ощущения, не в силах сдерживать стоны.
– Какие на севере горячие княжны… – задыхаясь, шепчет раджа. – Мне повезло с женой…
Вцепляясь почувствительнее в копну волос, теперь я закрываю его рот своим. Наши языки кружат. Не останавливаясь, он снова переворачивает меня, подминая под себя. Горячая головка упирается туда, где ноет от желания больше всего. Мы мокрые и горячие. Вдавливается… Это приятная боль, я её знаю… Во мне были мужские пальцы, когда мы ласкались с…
Вскрикиваю от болючего рывка внутрь и пытаюсь сжать бёдра, впиваясь в его плечо, что неосторожно попалось моим зубам.
– Ау… Тише, тигрица!
Громко дышу, втыкая коготки в его плечи на каждое движение внутрь. Это больно! Но его спина подрагивает под моими руками, и я позволяю его «зверю» насытиться моим телом, не смея остановить. Мой внутренний зверь уверен – он в своём праве и останавливать нельзя. И когда он изливается в меня, я вдруг понимаю, что, возможно, понесу от него дитя… Закрываю глаза, осмысливая мой только что перевёрнутый с ног на голову мир. Разорвав на мне рубаху, он промакивает ею между моих ног и вышвыривает её за полог. Слышу удаляющиеся шаги.
Рико падает рядом и шепчет мне в ушко, заставляя мои глаза закрываться:
– Самая прекрасная из женщин…
Его пальцы скользят между моих бёдер, поднимая меня на вершину блаженства и отвлекая от боли.
– Моя снежная тигрица… Моя княгиня… Мой огонь…
Это так сладко! Ласковый укус в шею, и я с криком выгибаюсь от волны удовольствия, накрывающей меня с головой.
– Так лучше?.. – смеётся он тихо.
– Твой зверь меня поранил, – приподнимаюсь я на локтях, разглядывая свои окровавленные бёдра.
– Так и должно быть в первый раз. Но он готов зализать все твои раны.
– Мне кажется, это уже нельзя будет считать долгом, Рико.
– Значит, мы будем считать это чем-нибудь другим.
– Баджей…
– Не притронется к тебе, пока мы не будем уверены, что твоё чрево пусто. Или ваши духи не осуждают этого?
– Осуждают! – со стоном падаю я на подушки. – Коварный… До первой крови – так и быть, не притронется.
– А после неё я заставлю тебя ещё раз стать огнём, мой снег!
Глава 44 - Ледяная кукла
Элодея Нава
– Что вы глаза таращите, помогите разоблачиться!
Тяжёлое платье натёрло плечи. Я разочарована, что наследники оказались не в состоянии оценить красоты. В Навваре даже простолюды были бы в восторге от моего наряда. Здесь же – осталось незамеченным. Даже такой любитель изысков как Ашерон Фрейи оказался слеп, как его невеста! А Борро – слишком примитивны. Только, пожалуй, Олга выразила свои восторги. Наверное, ожила навская кровь.
Олга… Если эта шлюха посмеет надеть мою корону, ей несдобровать.
Сёстры аккуратно спускают вниз платье. Хрусталь стучит и позвякивает. Веду уставшими плечами.
– Кружево не трогать, – отпихиваю руку одной из сестёр, которая пытается снять мою вуаль.
Разглядываю своего мужа. Мужчина… В исподнем он выглядит нелепо. Никогда не видела обнажённых мужчин. Даже женщины у нас обмываются в темноте пещеры гейзеров, не снимая нательной рубахи. Борро расстёгивает рубаху, оценивающе скользя взглядом по моему телу.
– В платье Вы фигуристей.
– Изящество не терпит выпирающих телесов.
– Кое-что могло бы и повыпирать согласно женской природе! – ведёт он бровью, недовольно глядя на мою идеальную грудь, скрытую тканью рубахи.