– Вкусы у Вас… как у простолюда, мой лорд. Вам нужен наставник по изящным искусствам.
– Вкусы у меня мужские, а все нужные искусства я уже освоил. Готов продемонстрировать…
– О чём это Вы? Никак об этом животном ритуале, что предстоит нам? Пф… Нашли искусство… Любому животному сия наука доступна. А значит, не требует ни ума, ни талантов.
– Совокупиться – это не искусство. Доставить удовольствие – другое дело. И Вам бы не мешало им овладеть, княжна.
– Я не стекло, чтобы опускаться до доставления удовольствий мужчинам.
– И то верно, Ваша задача родить наследника. А уж где взять свои удовольствия, я найду.
– О Вашей стеклянной бабочке я наслышана! И если не попадётся мне на глаза, пусть будет. Для слива семени мужчине иногда нужна стеклянная урна, – брезгливо морщусь я.
– Поостереглись бы Вы, княжна, – вздрагивают недовольно его губы, – оскорблять… Или одного пореза Вам мало?
Взмахиваю руками, прерывая его.
– Не смейте со мной говорить о шлюхах! Приступайте. Нам ещё все ночь думать, как убрать с дороги Вашего братца с моей сестрицей элкой.
Рывком отдёргивает полог. Забираюсь на кровать. Ложусь на спину. О, боги! Кто придумал эту гадость?
Борро садится на колени и разводит мои ноги. Нательная рубаха скользит по бёдрам, обнажая их.
– Хм… – озадаченно разглядывает меня Борро.
Приподнимаюсь на локтях.
– Ну же!..
Протягивает руку, вынуждая меня сесть.
– Вам придётся обнажиться, княжна.
– Зачем это?!
– По-другому, боюсь, не выйдет. Вы слишком худы, моё тело не видит в Вас женщину.
– Что?! – открываю я возмущённо рот.
– Быть может, нам поможет вид Вашей груди? – стягивает рубаху с плеч.
В ужасе опускаю взгляд на свою обнажившуюся грудь.
– Негусто, – опять недовольно хмурится Борро и проводит костяшками пальцев по соску.
Открыв рот, наблюдаю за этой вопиющей вольностью, даже не в силах двинуться.
– Что Вы делаете?
– Что положено мужу… А Вы соизвольте делать то, что положено жене.
Кладёт мою руку себе на пах. Вжимает. Там что-то мягкое, как тесто.
– Фу… – морщусь я, отдёргивая руку.
Мать говорила, что там у мужчин твёрдый торчащий мясистый отросток, который они засовывают в женщину.
– Разве Вы не должны быть твёрдым там, чтобы всё получилось?
– Чтобы быть там твёрдым, мне нужно вдохновиться женскими прелестями, княжна. А у Вас их нет! – раздражается инфант.
– Да как Вы смеете?! Вы слепы??
– Наследникам положено приступить к консумации! – строгим голосом произносит одна из сестёр.
Борро закатывает глаза.
– Наверное, стоит пробудить моё тело ощущениями. Поласкайте меня…
– Вот ещё!
– Не слишком-то привередничайте, княжна. Если мы не сделаем того, что положено, оба сгорим в Печи. Короны Борро Вы не примерите!
– Оооо… – рычу я с ненавистью. – Дорого же она мне обходится! Что нужно делать?!
Засовывает мою руку себе в штаны. Зажмуриваясь от отвращения, стискиваю его плоть. Никакой реакции.
– Опытные любовницы умеют ласкать член ртом…
– Меня сейчас вырвет!
– Никакого от Вас толку, – отталкивает он мою руку. Падает на спину, спуская штаны, и начинает трогать себя сам.
С ужасом смотрю на мясистый отросток.
– О, боги…
Ничего не помогает. Ни это тисканье отростка, ни вино. Тело младшего Борро не оживает.
– Да что за неудача! Вы не мужчина, инфант!! В Ваши-то годы?!
– Просто мне подсунули ледяную куклу! Вас невозможно желать раздетой - костлявы, белёсы, и остывшие конечности! Вы даже не пахнете, как женщина. Выпахнете какой-то гадкой мазью. И меня тоже сейчас вырвет!
– Мне одеться?!
– Это теперь тоже не поможет. Никогда со мной такого не случалось…
Мы делаем ещё несколько отвратительных попыток совокупиться, но… ничего не выходит! Беспомощно падаю и укрываюсь одеялом. Сёстры, утомившись, мнутся за пологом.
– Что будет с нами?..
– Попробуем утром ещё раз…
И я уже готова добровольно сгореть в Печи! Но… Я единственная достойна власти из всех этих… И я должна просто так сдаться?.. Нет уж!
– Хорошо. Попробуем утром!
Глава 45 - Ничтожный Лакаст
Шанти Гаяна
Обхватив себя руками за плечи, прячу выпирающую сквозь белоснежную рубашку грудь. Пытаюсь поймать взгляд Теодора. В надежде, что там есть что-нибудь, что может меня успокоить. Но там ничего нет. Совсем ничего… Глаза Теодора равнодушны и брезгливы. Словно нам предстоит не первая близость, а еженедельное посещение лекаря. На его лице озабоченное выражение. Он наливает себе вина, выпивает залпом чарку. И уже допив, словно опомнившись, взмахивает пустой: