– Разве мишень стоит здесь не для этого? – пожимает плечами Ракатанга.
Мои пальцы сжимаются сильнее, лезвие само начинает покидать ножны.
– Попрошу не обнажать оружия, княжич Ладимир, – излишне смиренно просит Согару.
– Мне в голову кидают топор, а я должен не обнажать своего оружия?
– Уверен, Крайт Ракатанга не имел в намерениях таким образом угрожать Вам. Я прав, раджа?
Крайт, игнорируя его, смотрит только на меня.
– Княжич Ладимир, – учтиво склоняет он голову. – Если бы мой бросок был нацелен в Вас, Вы бы были уже мертвы. Топор летел в мишень.
Разворачиваюсь. Край топора воткнут в самый центр мишени.
Согару отходит от нас.
– Моя рука тверда, я не промахиваюсь.
– Я заметил, – оскаливаюсь я.
– Княжич Лесов хочет меня в чём-то упрекнуть?
– Вы убили моего родича, раджа.
– Я отстоял честь Вашей сестры. Сначала жизнь, потом честь.
– Да. В этом я Вам обязан, – почтительно киваю. – Ор просит прощения за случай на дороге. Мы поняли неверно Ваши намерения.
– Оставим этот случай. Он – дар Мер-Гура, его знак.
– Какой знак?
– Леля Ор станет моим Солнцем. Одним из двух.
– Нет… – качаю я головой. – Это невозможно! Откажитесь от этой мысли, раджа.
– Почему?
– Вы убили на её глазах родича. Леля очень впечатлительна… Она Вас не простит.
– Убил… – беззлобно усмехается Крайт. – А что бы сделали вы, княжичи Ора, если бы я не оказался быстрее?
Что-что… Высек бы этого дурня!
– Он бы жив остался. Наказан, но жив.
– Он и остался. Я проткнул ему гортань, не повредив кровяные каналы. Он не будет говорить, но жить будет. Если не умрёт от нарывания раны, конечно. Но я имел полное право убить его. Он коснулся моего Солнца. Он сделал это насильно. Прилюдно. Он заслуживал смерти. И это должны были сделать вы, княжичи Ора. Но Ор, по всей видимости, мягкая лока. Я этого не знал. Но я не стал наносить ему смертельной раны именно потому, что счёл моё Солнце слишком впечатлительным. Она и так была напугана в дороге этой крылатой тварью.
Слав выжил? Я замираю. Разве это возможно после такого ранения?..
– Ракатанга хочет верить, что ссора с Ором, которую он не начинал, завершена.
– Завершена. Ор благодарен за защиту его наследниц.
– Хорошо. Потому что Ракатанга заберёт своё Солнце и не хочет делать это силой.
Нет, в какое мгновение «Солнце» вдруг стало твоим, Ракатанга?! Я, конечно, понимаю, что не вмешайся ты на дороге…
И только я нахожу слова для того, чтобы остудить слишком разгорячённого в своих намерениях раджу, как он уже отворачивается и стягивает с подставки какую-то древесную трубку.
– Что это? – крутит её в пальцах.
– Это укун для метания отравленных игл.
– Куруман… – поправляет меня вдруг появившаяся словно из-под земли та самая демоница из Ким-Цы. Её черные как ночь глаза смотрят на меня с лёгким вызовом.
– Укун, – прищуриваюсь я.
– Куруман…
Крайт отходит, увлёкшись каким-то новым лезвием.
– Это исконно орское оружие волхвов – укун.
– Это куруман. Укун делают из стебля тростника, что растёт на вашем Чудном озере. А куруман – из бамбука, что растёт только в локе Озёр. И это, – стучит она трубкой себе по костяшкам пальцев, – бамбук.
Закатываю глаза. Она ещё и спорить об оружии со мной будет?
– Неважно, из чего сделана флейта – из кости, тростника или дерева. Если она выглядит как флейта и звучит как флейта, значит, она и есть флейта!
– Похоже, Вам, княжич, – говорит она, чуть понижая голос, – не даёт согласиться с очевидным именно наличие Вашей флейты, – стреляет своими раскосыми глазами мне в пах.
– Простите? Не расслышал… – открываю я рот и ощущаю, как её пальчик давит мне на подбородок, закрывая его. Идёт мимо, подхватив с подставки какой-то металлический составной диск. Я ошеломлённо разворачиваюсь следом за ней. Чио встряхивает диск и из него выскакивают три изогнутых как лезвие ятагана луча-кинжала.
– Что это? – с вызовом демонстрирует мне.
– Знать не знаю! Неудобная, бесполезная игрушка. Зачем мне её имя?
– Это шакен.
Рывком отправляет его мимо моего лица в доску, в которую несколько минут назад врезался топор Ракатанги. Шакен плотно входит в дерево одним лезвием.
– Любое оружие бесполезно, если им не владеть. Мужчины Ора, судя по всему, едва ли владеют оружием.
– Женщины Ким-Цы, судя по всему, прекрасно владеют языком и… «флейтой»! – вырывается у меня.
Демоны… Я затеваю конфликт с Озёрами?! Но это она затевает конфликт с короной Лесов!
– Женщины Ким-Цы владеют всем, чем им заблагорассудится, – слышу дерзкую ухмылку. – Даже той флейтой, что мешает тебе вести себя разумно, княжич.