Осознание этого факта означало бы лишь одно — он заблудился, и поэтому старался отогнать от себя навязчивую мысль.
Вода кончилась. Последний глоток Володя сделал с сожалением и понял, что к утру, если он не доберется до поселений, сил на передвижение будет еще меньше. Когда земля под ногами стала ровной, а свет фонарика стал таким бледным, что едва освещал пространство на расстоянии вытянутой руки, Володя понял, что дальше идти нет никакого смысла. Либо он ходит кругами, либо неисправимо отклоняется от точки назначения.
Юноша достал из походного рюкзака полиэтиленовый мешок, выбрал подходящий куст папоротника и завязал пакет поверх растения, чтобы к утру в нем скопилась испарившаяся с листьев вода. Он проверил спички, надеясь развести костер, но все они оказались испорченными — серные головки отсырели и не могли разгореться. Затаившись неподалеку от самодельного водосборника, среди выступающих корней сосны, Володя расстегнул рюкзак, спрятал в него ступни, чтобы не переохладится ночью, и замер в оцепенении.
Он не мог заснуть, даже не моргал, глядя в черное полотно перед глазами. Он с сожалением думал о Галине, надеялся, что ей удалось-таки добраться до фермы. Может быть, именно сейчас, в эту самую минуту, она посылает сигнал бедствия спасательным службам. Может быть, Макс нагнал Заура и они успешно вернулись в лагерь, где участники похода разожгли сигнальные костры? Или группа вожатых, которые утром отправились по следам животных, разворотивших походные рюкзаки, наткнулась на сотрудников лесничества и уже предпринимает попытки вызволить ребят из леса.
Почему они вообще так глубоко забрались в непроходимые дебри Бенойского хребта? Настолько глубоко в чащу, что даже сама мысль возвращения той же дорогой повергала всех в шок — без воды и пропитания, без сухой одежды и испорченных дикими зверями медикаментов девяносто два человека просто не преодолели бы этот маршрут через перевалы, овраги и ущелья. Не говоря уже о панике, которая могла нахлынуть на ребят, узнай они, что единственные средства связи были кем-то нарочно испорчены.
Володя не мог понять, почему столько очевидных правил и инструкций было беспечно нарушено вожатыми и наставниками, что четверым юным школьникам пришлось брать на себя непосильную ответственность и рисковать жизнью ради спасения остальных. Почему пришлось проводить соревнования в глухом лесу, вдали от населенных пунктов, дав несовершеннолетним спортсменам неактуальные карты местности?
Столько вопросов, и все они гулом роились в голове. Володя думал и о Назире. Добрался ли тот до базы отдыха и сумел ли вызвать помощь. Но больше всего, его беспокоил запрет на приятно пахнущие сладости, из-за которых Назир, Залина и остальные вожатые каждый день проводили чуть ли не обыски в палатках ребят. Сам запрет выглядел основательным, с ним трудно было поспорить, но как тогда объяснить то, что они сами хранили эти запретные продукты? Неужели они действительно подкармливали кого-то в лесу? Никто ведь не задавался вопросом, а знало ли вышестоящее руководство о том, что такие правила были введены. Может быть, это личная инициатива? Но чья? И зачем?
Мысли спутались. Промозглый холод пробирался под одежду, от чего волоски на коже поднимались дыбом. Волны озноба сменялись обильным потом. Володя закашлял, а суставы будто налились свинцом. Его спина затекла, а острая и неудобная коряга, под которой он притаился, впивалась в кожу и причиняла беспощадные порции боли.
Отключающееся сознание улавливало едва различимое в ночи движение, но Володя провалился в дрёму, не в силах больше сопротивляться окутавшему его разум бессилию.
* * *
В мешке, который Володя закрепил поверх кустарника, скопилась вода. Опьянённый от счастья, что водосборник героически выполнил миссию, парень аккуратно снял пакет с растения и нацедил несколько живительных глотков.
Голова раскалывалась от утомления, а мышцы ныли, будто вчера он разгружал фуры с мешками муки на рынке родного Хасав-Юрта. Пелена перед глазами долго не отступала, пока Володя не осознал, что дело не в утратившем резкость зрении, а том, что на бурелом опустился утренний туман. Солнце еще не вышло из-за хребта, но света было вполне достаточно, чтобы продолжить путь.