Парень обменялся несколькими словами с водителем, поздоровался с сопровождающим учителем и обратился к ребятам:
— Добро пожаловать. Меня зовут Назир, я буду вашим вожатым ближайший месяц. С остальным коллективом вы познакомитесь чуть позже. Сейчас мы проведем перекличку и затем отправимся на заселение. Но сперва, я пройду по салону и соберу у вас всю еду и напитки, которые вам передали ваши родные.
По автобусу пробежал недовольный шумок, но Назир поднял руку в знак тишины и томно продолжил:
— Таковы правила. Мы находимся в заповедных лесах Беной и лишние запахи здесь ни к чему.
Попытка объяснить запрет возымела обратный эффект, ребята переглянулись и вопросительно уставились на парня в панаме. Он тут же сообразил, что совершил глупость, и поспешил снова исправить ситуацию:
— Еду в упаковках можете оставить, но надеюсь, что вы скушаете ее сегодня после сборов. Вечером, перед отбоем, я заберу все, что останется.
Он развернул пакет и неспешно заковылял по салону.
23 июня 1989 г.
Марзой-Мохк, Чечено-Ингушская АССР
30 км к востоку от Сержень-Юрта
Володя забрался в палатку к Галине, когда солнце уже скатилось за почерневшие пики Бенойского хребта. Он осторожно присел у походных сумок, включил фонарик и направил его на тент, чтобы никого не слепить светом. Галочкина соседка сухо поздоровалась, но влюбленных оставить наедине не захотела, а лишь уткнулась в подушку и нарочито засопела.
Галина пожала плечами, ее эта выходка нисколько не волновала. Она осторожно прильнула к парню и аккуратно чмокнула его в щёку. Володя просиял и шепотом заметил:
— Я думал, ты спишь уже.
— Нет, мы только пришли. Развесили вещи, чтобы просохли к завтрашнему забегу. На обратном пути мы попали под грозу.
— Куда вы ходили с вашим отрядом? Не видел тебя целый день.
— Посетили Зиярат, — осторожно сообщила Галина, поглядывая на Ленку, которая недовольно ворочалась, — это древнее мусульманское святилище. Нам показывали изображения на дольменах, они похожи на языческие, что-то вроде свастики.
Ленка хмыкнула:
— Это старинное изображение мельницы, а не свастики.
— Именно, — подтвердила Галина шепотом, — говорят, там жил старейшина, который мог исцелять любые болезни. Это был дар свыше.
Ленка не успокаивалась:
— Даром свыше будет то, что вас никто не заметит в такое время. Недели не прошло, как вы уже нарушаете правила.
— Правила-то дурацкие, — в полголоса сказал Володя. — И меня никто не видел.
Снаружи послышались шаги, в дверной щелке показался свет фонарика и в палатку впрыгнул Макс.
— Ну чего, спим?
— Давайте, пусть весь лагерь придет к нам сегодня, — с укором буркнула Ленка.
— Сейчас еще Заур придет, — хихикнул Макс, усаживаясь на край спаленного мешка Ленки.
— Осторожнее!
Не прошло и минуты, как в палатку вскочил запыхавшийся товарищ:
— Еле ноги унес, — сообщил он, недоверчиво поглядывая в вентиляционный клапан, как в окно. — Назир обход делает, думал, заметит меня.
— Так, народ, — Ленка рассердилась, шепот перерастал в шипение, — мне не нужны неприятности. Уходите.
— Ты принес? — спросил Макс, не обращая внимания на бухтящую подругу.
— Осторожнее! — повторила она, когда парень, будто невзначай, решил усесться поудобнее.
— Ага, — подтвердил Заур, протягивая пакет товарищу.
Макс с энтузиазмом развернул кулёк и с удивлением обнаружил несколько жестяных коробок монпансье, полкило ирисок и шесть заварных эклеров.