— Галя, ты слышала?
— Да, что это? — сквозь сон протянула Галина.
— Не знаю, шум какой-то.
— Да со стола упало что-то, — предположила девушка, стараясь не потерять сон.
Ленка просидела еще несколько минут, вслушиваясь в монотонную тишину, но не услышав больше ни звука, опустила голову на подушку.
Бряк.
— Слышишь?!
Ленка схватила Галину за руку, но та уже не спала. Действительно, металлический звук, короткий и стремительный, раздался вновь.
— Может, ветер катает пустую баночку консервов по поляне?
— Консервные банки нельзя оставлять на ночь, — сурово заявила Ленка. — А если это медведь? Или еще кто-нибудь.
— Кто? Алмасты? — усмехнулась Галина, но Ленка пропустила вопрос мимо ушей.
— Почему Назир не выходит? Мог бы и проверить, что там.
— Да мало ли что, может это обычный ёж полез в сумки, давай спать. Сама ведь ребят выгнала, а теперь и мне покоя не даешь.
Звуков больше не было.
— Нас услышали.
Ленка пыталась вглядеться во тьму, царившую по ту сторону тента, но, конечно же, ничего не видела сквозь плотную ткань.
— Ты меня пугаешь, прекрати туда смотреть, — настойчиво потребовала Галина.
— Там, — сухо указала подруга.
Галина проследила, куда указывала соседка вытянутой рукой, и уткнулась взглядом в вентиляционное отверстие, за которым, в ночной непроглядной темноте было что-то. О его существовании можно было только гадать, ведь ничто не указывало на то, что оно действительно там, но нечто внутри подсказывало — это так.
Не было никакого движения. Полная и неоспоримая тишина. Оно притаилось? Оно смотрит? Оно чего-то ждет?
— Довольно, — буркнула Галина и включила фонарик, направляя его в сторону вентиляционного клапана.
— Ты с ума сошла? — громко крикнула Ленка, выхватывая фонарь.
Снаружи послышалась возня и звуки расстёгивающихся молний. Показались блики зажжённых фонарей, и ночной мрак наполнился недоумевающим бормотанием ребят. Ленка торопливо выключила свет и прижала фонарик к груди, надеясь, что никто не понял, откуда донесся ее крик.
Галина не могла пошевелиться. Она с ужасом понимала, что среди неугомонной и нарастающей болтовни из соседних палаток, отчетливо слышны отдаляющиеся шаги, которые терялись в чаще леса.
Часть 2.
24 июня 1989 г.
Солнце взошло над восточным крылом Алеройской возвышенности и, преодолев плотные ветви пихты, заползло в палатку сквозь узкое вентиляционное отверстие. Галина слышала, как снаружи копошился лагерь — то и дело были слышны семенящие шаги и суета. Кто-то бубнил неподалеку, застегивая молнии на рюкзаках.
Ленки уже не было. Она аккуратно заправила спальный мешок, упаковала сумки, бережно укрыв их брезентом. Зажмурившись от тонкого луча, скользнувшего по лицу, Галина натянула свитер, зашнуровала кеды и выглянула на улицу.
Вокруг кострища сновали туда-сюда ребята, а среди их белых олимпиек мелькали бирюзовые галстуки вожатых. Наставники взволнованно подбирали с земли разбросанный инвентарь. Галина покинула палатку и обнаружила, что вокруг лагеря на кустарниках висела одежда, которую будто бы наспех кидали в стороны.
Володя, приметив, что Галина проснулась и вышла на воздух, поспешил к девушке.
— Гляди, что творится.
Назир полез на дерево, пытаясь дотянуться до мешка, из которого торчали оранжевые, специально маркированные для соревнований флажки.
— Надо быть очень сильным, чтобы забросить его туда, — пояснил Володя, предвосхищая вопрос Галины. — Мы обнаружили это полчаса назад. Кто-то разворошил наши рюкзаки.
— Животное? Медведи?
— Или кабаны, — пожал плечами Володя. — Наверно искали еду, когда набрели на наш лагерь.
Они прошли к кострищу, где толпились остальные. На подходе их нагнал Макс.
— Припасы забрали, — коротко сообщил он.
— Следы нашли?
— Вожатые отправились вниз, к долине, чтобы проверить, — ответил Макс, — вроде бы там нашли несколько консервных банок, выпавших из мешков.