Между четырех толстых стволов, в трех метрах от земли, графично вырисовывалась рукотворная конструкция — три выкорчеванных дерева, одно на другом, будто висели в воздухе, сохраняя равновесие под тяжестью друг друга. Казалось, что если дотронутся до одного из них и нарушить геометрический баланс, то вся конструкция непременно рухнула бы на землю.
— Как думаете, что это? — спросила Галина.
— Может, ветром нанесло, — предположил Володя.
— А похоже, что кто-то пытался соорудить лагерь, — высказал свою версию Макс. — Похоже на каркас для навеса.
— Высоко, — не согласился Заур. — Да и нет никакого упора, эта штука держится в равновесии из-за центра масс, которые образуют эти стволы между собой. Любой навес обрушил бы это сооружение. Может, какая-то ловушка? Охотничий капкан?
— Или ориентиры? — пожал плечами Макс. — Кто-то из путников мог оставить их тут, чтобы было видно издалека.
— Да, только если эти путники великаны, — дополнил Володя. — Попробуй поместить такую штуку в трех метрах от земли.
— Нам надо убираться отсюда, — настаивал Заур. — Ребята, нам надо возвращаться. Я серьезно.
— Ты что, испугался? — не понимал Макс. — Это просто деревья.
— Я хочу, чтобы мы просто повернули обратно в лагерь.
— Что-то я не помню, чтобы ты так боялся вчера, когда пугал девчонок.
— Что-что? — не понимала Галина.
— Он ходил по лагерю ночью, чтобы напугать вас, будто это алмасты.
— Заткнись, дибил, это была твоя идея притащить жратву в палатку.
— Кстати, — протянул Макс с издевкой, поворачиваясь к Назиру, — никому не интересно, где я ее взял? Назир, может, пришло время поделиться историей?
— Я не понимаю, о чем ты.
— Я таскал сладости из вашей палатки каждый вечер, в то время как вы с Залиной рассказывали нам про заповедные леса, про несчастных животных, которые могут учуять запах. К чему этот цирк? Неужели сами ели, втихаря?
— Бред.
— Или вы кормили кого-то другого?
— Никого мы не кормили! — отрезал Назир.
— С меня довольно, — Заур поднял руки вверх. Он сбросил с плеч связки с бидонами. — Я возвращаюсь. Кто-то идет со мной?
— Заур, мы должны быть вместе, — уверяла Галина.
Володя подтвердил:
— Разделяться нельзя.
— Я с этим психом дальше в лес не пойду.
— Вчера ты так не думал, гуляя по лагерю ночью, — не успокаивался Макс.
Заур скинул с себя рюкзак и бросился на товарища. Они повалились на землю, а Володя и Назир поспешили их разнимать.
— Пошел ты, Макс, — сплюнул Заур. Кажется, в потасовке он получил по лицу, от чего то побагровело. — Все вы пошли, ясно?
Он обиженно отвернулся, поднял рюкзак, оттряхнул его от сучков и налипшего мха и заковылял между стволами пихт в сторону, как он думал, лагеря. Попытки остановить товарища ни к чему не привили, и группа осталась вчетвером. Несколько минут они просто глядели, как белая олимпийка мелькает между ветвей, постепенно скрываясь из виду. И когда стихли даже звуки хрустящих веток под ногами Заура, группа приняла решение идти дальше. Володя водрузил на плечи оставленные Зауром бидоны, и они пошли вниз по склону, все также сверяясь с картой и положением солнца относительно большой стрелки часов.
Оставляя за спиной сооружение из стволов, которые парили в воздухе благодаря никому не понятным геометрическим аксиомам, каждый думал лишь о том, что тот, кто это соорудил, мог в эту самую минуту наблюдать за ними, стоять в нескольких метрах, спрятавшись за плотными ветками хвои и папоротника.
Тем не менее, если конструкцию на дереве оставили с целью привлечь внимание вертолета или других путников, то это была отличная идея. Понимая, что правило «правой ноги» действительно может навредить возвращению обратно в лагерь, Галина решила оставлять метки на деревьях, которые хорошо было бы видно на расстоянии. Конечно, у группы не было времени сооружать шалаши, поэтому вход шел специально заготовленный клубок красных льняных ниток.
Первое время Галина оставляла их каждые тридцать метров, но вскоре поняла, что такими темпами клубка не хватит надолго, и принялась помечать деревья нитками все реже.