Потом они разглядывали богатые выезды холостых парней, многие из которых, будучи из состоятельных семей, специально к празднику прикупали новые сани, украшали их и «фигуряли» перед своими сужеными, катали их, что называется, с ветерком и тут же делали предложения руки и сердца, оставляя избранницам время на принятие решения, чтобы потом, в первое послепасхальное воскресенье, на Красную горку, сыграть свадьбу.
– Красиво-то как, Ванечка! – прошептала Пульхерия.
Видимо, её исстрадавшемуся сердечку было грустно видеть чужую неприкрытую, законную радость и осознавать, что сама она до сих пор является грешницей и блудницей в глазах и церкви, и людей.
– Не кручинься, милая моя, будет и у нас праздник, – пообещал Иван, приобняв её покрепче.
– Мне и так хорошо, Ванечка, и ничего боле не надо, – ответила она, вскинув на суженого голубые озёра, до краёв наполненные любовью и преданностью.
Кульминацией праздника было взятие снежного городка. Крепость, выстроенная в Симбирске, на льду реки Волги, являла собой настоящее чудо! Стены её были сложены из больших блоков спрессованного снега, после чего вся конструкция обливалась водой и поверх ледяных стен строители наращивали крышу. В крепостной стене сделали ворота с дугообразной аркой, покрытой затейливым узором, а в центре городка, сразу за воротами, вырубили большую открытую полынью.
Перед боем участники разделились на две группы: одна должна была осаждать город, а другая – защищать его. Выстроившись в боевом порядке, удальцы ждали только сигнала, по которому нападающие начнут атаковать стены снежного городка, а защитники, вооруженные метлами, снежками, кольями да еловыми ветками, будут отгонять их.
Зрителям, стоящим на возвышении открывалась вся панорама битвы. Вот прозвучал сигнал трубы, и потеха началась! Нападающие, частью пешие, частью конные, ринулись на штурм. Всадники пытались запугать защитников рёвом, криками, топотом копыт, а «пехотинцы», используя веревки и крючья старались взобраться по стенам. Защитники же отбивались вовсю: отмахивались кольями и плётками, палили из ружей холостыми патронами, чтобы напугать и прогнать коней, хлестали атакующих колючими еловыми ветками, швыряли со всей мочи снежками, лили со стен холодную воду и сбрасывали снежные глыбы. Хохот, крики, шум, гам, конский топот, пальба – всё слилось в единую симфонию нешуточной битвы.
– А когда же будет взят город? – спросила графиня.
– Если кто-нибудь из нападающих взломает ледяные ворота, крепость считается взятой, – сказал Михаил Петрович.
– Граф, видите, какой-то смельчак прорвался внутрь! – воскликнула Пульхерия, с живым любопытством наблюдавшая за зрелищем.
– Ой, ой! – закричала уже Екатерина Ильинична. – Бедняжка! Смотрите, его окунули в прорубь!
Действительно, обороняющиеся сунули парня в полынью, а потом стали валять его в сугробе, набили снег под рубаху и натёрли ему лицо до красноты. Но это время прочие нападающие и многие не выдержавшие азарта зрители набросились на крепость и разрушили ее до основания.
– Всё! – воскликнул Ваня, чудом устоявший на месте. – Игра закончилась!
– А кто же победил? – спросила графиня.
– Весна! Весна-красна победительница! – ещё громче вскричал он.
Окружающие захлопали и подхватили его крик:
– Ура, весна! Весна-красна!!
– Что ж, осталось посмотреть, как чучело зимы сожгут, – сказал граф.
– Милый, я устала, – пожаловалась Екатерина Ильинична.
– Да и я тоже, Ванечка, – поддержала её Пульхерия. – Что-то у меня спина немного ноет. Поедемте домой?
Мужчины нисколько не возражали: Иван думал о предстоящей встрече с нахалом лавочником, а Михаил Петрович, слегка пьяненький, хотел уже домой, в халат, в тишину, возможно, хотел рюмочку коньяку…
– Никогда не было так весело на Масленицу, верно, Катенька? – подвёл итог граф, когда они ехали обратно в коляске. – Вот что значит хорошая компания!
Компания была согласна.
Когда они приехали домой, графиня распорядилась насчёт обеда и пошла отдохнуть, граф удалился в кабинет, молодые направились в покои, и тут Пульхерия передала Ване просьбу служанок. Он удивился, но возражать не стал.
– Только, думается мне, Пусенька, надобно графа в известность поставить, как-то он к этой затее отнесётся. Ежели хоть что супротив скажет, мне не следует его воле перечить. Он глава и порядки здесь его.
Пульхерия согласилась, и оказалось так, что граф не только не возразил, но и выказал живое участие и любопытство. Графиня тоже была не против поучаствовать в посиделках, только если они не будут смущать девушек и парней.