Иван вздрогнул. Память тела вернулась мгновенно. Он собрался, напрягся, сжал кулаки и сосредоточился. Только сейчас его соперником был не деревенский увалень, рассчитывающий на мощь своих мускулов, а поджарый и вёрткий хищник, привыкший добывать себе на жизнь разбоем.
Парни одинаково ловко владели своим телом, у каждого был набор тайных ухваток, которых не знал соперник, но после первого же применения тайное становилось явным и ещё раз поймать соперника не удавалось. С попеременным успехом они хватали друг друга, стараясь уложить противника на спину и удержать его так, покуда он не признает свое поражение.
– Петруха, у ево спина! – внезапно крикнул кто-то из зрителей.
В этот момент Петруха подсёк Ивана и, навалившись, придавив к снегу, пытался не дать ему вывернуться и встать. На крик он чуть отвлёкся, и этого было довольно Ивану, чтоб стряхнуть его и оказаться сверху. Он с такой силой надавил противнику на горло, что у Петрухи потемнело в глазах, он обмяк и перестал сопротивляться. Ваня чуть-чуть отпустил супротивника:
– Ну??
– Сдаюсь, – прохрипел тот.
Иван освободил его, встал и, упершись ладонями в колени, начал успокаивать дыхание. Пётр перевернулся на живот, потом приподнялся на четвереньки и маленько погодя распрямился. Парни стояли рядом, от их разгорячённых тел валил пар.
– Так что у тебя… со спиной? – отдыхиваясь, спросил вор.
Иван повернулся, и он увидел рубцы и шрамы, не оставившие ни клочка целой кожи.
– Эк тебя… – прошептал он. – Каторжанин? С каторги убёг?
Ваня повернулся и уставился на противника. Драка помогла ему выпустить пар и избавиться от гнетущего напряжения, которое порабощало душу и тело.
– Я никому не скажу про тебя, – выдохнул он. – Пообещай, что мою тайну тоже сохранишь.
– Мне без надобности, – махнул рукой Пётр. – Я не торгую чужими тайнами, только цацками! – он засмеялся. – Тебя как звать-то?
– Иван.
– Меня Петром кличут. Петька Везунчик.
Парни пожали друг другу руки, Пётр выжидательно смотрел.
– Я беглый, только не каторжанин, а крепостной, – просто сказал Иван. – А на спине у меня милость моего господина прописана.
– О как! – вор вроде не удивился. – А жена твоя тоже беглая?
– Да, только она дворянка, жена моего барина.
– Ишь ты! – засмеялся Пётр, ватага присоединилась к нему. – Да ты, гляжу, хват почище моего! Я украшения чужие ворую, а ты жён!
– Жену, – поправил его Ваня. – Только одну. И это он её у меня украл, я лишь восстановил справедливость.
Они оделись, но разойтись не спешили. Что-то притягивало их друг к другу.
– Для крепостного ты знатно дерёшься, – похвалил его Петька. – Только вот на ножах не умешь.
– Не умею, – согласился Иван. – У меня и ножа-то никогда не было.
– Ну, Ванюха, ежели хошь наблашниться, ходи сюда. Мы пока здеся побудем какое-то время, поглядим, пошукаем. Могу тебя поучить.
– А давай! Приду! – недолго раздумывал Иван. – Во сколько?
– А как стемнет. Приходи да свисти два раза – ежели я здеся – отвечу. Ладно ли?
– Ладно.
Парни опять пожали друг другу руки и разошлись. Иван, на ходу оправляя одежду и приглаживая волосы, заторопился: ему ведь предстояло ещё на посиделках гулять.
– Иван Андреевич, где же вы были? – встретила его вопросом графиня. – Молодёжь уже собралась!
– Прошёлся немного, Екатерина Ильинична, на желудке было тягостно. Я сейчас же буду готов.
Посиделки, конечно же, были не такие, которые устраивались в деревнях и на которых Ваня успел побывать, да и в субботу они не проводились, нельзя было. Но что же делать подневольным людям в городе? Разрешает барин хоть изредка порадоваться – благодарить надо его за великую милость и не привередничать: другие господа ни минутки передохнуть не дают, а Михаил Петрович даже позволял парней из соседних домов приглашать, чтоб веселей было!
Суть любых посиделок, как их ни назови – беседки, вечёрки, посидки – была одна: познакомиться незамужним девицам и холостым парням, получше узнать друг друга и присмотреть себе пару. Организовывали посиделки всегда девушки, они и угощенье готовили. В доме графа под развлечения была отдана большая людская. Девушки заняли там лучшие места, а парням полагалось сидеть либо у дверей на полу, либо на специальной лавке, либо у печки. Они все пришли с подарками – конфеты, пряники, семечки, орехи, свечки – на пороге кланялись и приветствовали девушек:
– Посиделке вашей, лебеди белые!
Девушки вставали со своих мест и кланялись в ответ:
– Бог на посиделку!
Войдя в комнату, парни чинно расселись на положенные места. Господа устроились в уголку, дабы не привлекать внимания. Граф нарядился в купленную русскую рубаху, Ваня был в простой белой сорочке и чёрных штанах, Пульхерия и графиня – в скромных домашних платьицах.