– Ванечка, – прошептала она. – Желанный мой!
– Любушка моя ненаглядная! – жарко выдохнул он.
Но тут опять раздался стук в дверь. Влюблённые оторвались друг от друга и рассмеялись.
– Кто? – недовольно крикнул Иван.
– Пожалуйте обедать, барыня зовёт! – ответил звонкий голос.
– Идём! – парень откинулся на кровать и уставился на Пульхерию. – Нет, Пусенька, ей-богу, на конюшне спокойней было!
В великолепной столовой, также декорированной в стиле ампир, выдержанной в нежных оттенках зелёного и в белом цвете, обставленной мебелью из мастерской Генриха Гамбса – изящной и удобной, светлого дерева, на потолке – фрески и лепнина, стены в изобилии украшены пейзажами и натюрмортами, канделябры, сияющие столовые приборы, Ваня видимо заробел. Усадив Пульхерию Ивановну, встал за её спиной чуть справа и стоял, пока она не потянула его за руку и не заставила сесть.
– У вас как во дворце, Михаил Петрович, – смущённо сказал, пытаясь загладить свою оплошность. – У нас, в деревне, всё по-простому было, а тут я и не знаю, какие столовые приборы когда употреблять.
– Вы, голубчик, не обращайте внимания на весь этот блеск! – засмеялся граф. – Я тоже увалень деревенский, это Катюша всё этикетом интересуется, следует за модой. Давайте попросту, без церемоний! Ешьте, повара у нас знатные, это я вам честно говорю, лично из Петербурга выписал.
Ваня, взявший ложку и успевший зачерпнуть суп, при этих словах замер. Пульхерия, всей кожей чувствуя его состояние, понимая, как уязвляют его любые слова, напоминающие ему о рабском положении, положила ладонь на руку Вани и слегка сжала.
– Вы знаете, граф, а вот у меня тётушка, которая меня вырастила, очень любила сама готовить. Такие пирожки пекла – вкуснее я ничего не ела! И варенье варила крыжовенное, начиняя ягоды грецким орехом.
– Правда? – оживилась графиня. – Как интересно! Никогда сама не пробовала готовить, мне кажется, это очень сложно, да и руки… – она посмотрела на свои маленькие белые ручки с крохотными розовыми ноготками. – Даже не представляю, как это я сковородку возьму… Или тесто месить буду! – она засмеялась.
– Катишь, я полагаю, тебе не стоит и начинать, – глаза графа хитро блеснули.
– Почему это?! – удивилась графиня, не почувствовав никакого подвоха в словах мужа.
– Любимая, да я попросту жить хочу, а от твоей стряпни мне недолго останется! – Михаил Петрович подмигнул Ване и Пульхерии.
Графиня, не ожидавшая от мужа подобной выходки в свой адрес, задохнулась от обиды, граф же добродушно засмеялся, привлёк её к себе и поцеловал:
– Ну, душенька моя, не обижайся, я ведь пошутил!
– Вот как! – вспыхнула Екатерина Ильинична. – Значит, ты заранее уверен, что я не умею стряпать?! Нарочно, Мишель, вот нарочно приготовлю, и ты съешь!
– Конечно, съем, котёнок! Из твоих ручек я даже яд приму с радостью! – граф прижал жену покрепче. – Не дуйся, пожалуйста! Я глупец, прости меня!
Иван с Пульхерией переглянулись и тоже улыбнулись. Милое подтрунивание супругов было им в новинку.
– Вот видите, Пульхерия Ивановна, как ко мне относятся в моём доме?! – всё ещё возмущённо воскликнула графиня.
– Я вижу только, что граф очень вас любит, Екатерина Ильинична! – улыбнувшись, сказала девушка. – Уж простите ему эту невинную шалость!
– Невинную… – проворчала графиня. – Вы только посмотрите на его хитрый и довольный вид!
Михаил Петрович, действительно, радостно улыбался, но при этих словах немедленно стёр с лица улыбку и посмотрел на жену виноватым взглядом. Екатерина Ильинична не выдержала и засмеялась.
– Ну вот, душа моя, тебе весело – это главное! – облегчённо вздохнул граф. – Иван Андреевич!
– Слушаю, граф, – Ваня поднялся со стула.
– Да что вы, мой друг! Я же сказал: без церемоний! Садитесь, садитесь! – замахал руками Михаил Петрович. – Когда вы сможете приступить к обучению Саши и Оленьки?
– Когда скажете, Михаил Петрович. Для начала, впрочем, неплохо было бы посмотреть библиотеку, коей вы располагаете.
– Ну, это мы сможем прямо после обеда, друг мой. Дамы наши, думаю, найдут чем себя занять и без нас, так ли я говорю, Катишь?
– Конечно, Мишель, – согласилась графиня. – Рецепты будем обсуждать, да, Пульхерия Ивановна?