- Хват, это ты? - на всякий случай спросила канонисса, обеспокоенно заглядывая в его правый глаз. - Что с тобой случилось? Где ты потерял глаз?
Ее сестры продолжали гонять оставшихся без управления тварей, добивая тех, кто пытался сопротивляться. В бой вступили три машины лейтенанта Симонса, которые выжили чудом, танкисты Смоляка поперли вперед, давя гусеницами тела тварей и стреляя из лазпушек, выжигая паразитов огнеметами, установленными в спонсонах. Танки тоже изрядно пострадали, на их броне расцветали ядовитые бутоны кислоты, прожигавшие защиту, однако ходовая частично не пострадала и машины могли двигаться. Хват осмотрелся и плюнул в сторону, после чего уставился на канониссу своим живым глазом.
- Симона? - хрипло спросил он. - Какими судьбами?
- Решила вернуть тебе долг. - Улыбнулась та своей "фирменной" улыбкой. - К тому же не все тебе веселиться, оставил бы немного жуков и мне.
Огрин мрачно посмотрел на нее и канонисса поняла, что сейчас сморозила глупость. Огрин начал разбрасывать тела, откапывая своих сородичей. Многие также как и он были погребены под толпой напиравших тиранидов и могли остаться в живых, убив пару-тройку из них, чтобы остальные не добрались до них. Симона молча начала ему помогать, оставив вопросы на потом - она прекрасно понимала момент, когда можно шутить, а когда не стоит.
За ту неделю, что они прищучивали еретиков и добивали хаоситов, канонисса узнала Хвата достаточно хорошо. Он был чрезвычайно умен для огрина, рассудителен и последователен в своих действиях. Иногда ворчал на сородичей и солдат, но больше для порядка, всегда приходил на помощь и пару раз спас голову непутевой канониссы, когда та, зарвавшись, бежала впереди отряда. Она была ему благодарна за помощь и вообще ощущала себя рядом с ним в безопасности, что было очень странно. Огрин, конечно, не красавец, но он привлекал сильную волевую женщину своей бесстрашностью, мужественностью и смелостью. Симона сама не понимала, почему ее так тянуло к нему, хотелось находится рядом с ним просто потому, что ей было так комфортнее и безопаснее. И вот сейчас она видела, что произошло здесь несколькими минутами ранее и понимала, что это трагедия для Хвата - потерять почти весь свой отряд.
К вождю начали подходить другие выжившие огрины, спрашивали о чем-то, тот односложно отвечал, махал рукой в сторону и те тоже начинали копаться в телах. Он словно забыл про свою кровоточащую рану в боку, но вот канонисса не забыла и, подозвав сестру госпитальер, приказала той обработать разрез. Огрин молча встал, прекратив "раскопки", дождался наложения повязки и продолжил свое занятие. Многие его родичи были ранены и стекались к своим медикам. Веселушка выжила и теперь при помощи сестер, оказывала первую помощь тяжелораненым и обрабатывала многочисленные порезы. Один из затронутых генокрадов оказался жив и Хват с невероятной ненавистью схватил обеими руками того за пасть и разорвал тварь надвое. Симона молчала, глядя на это действие и откидывая тела тварей - она прекрасно понимала чувства огрина. Вскоре к громилам присоединились и гвардейцы, которые искали своих павших товарищей. К Хвату подошел Шорох и что-то тихо сказал. Огрин как-то сразу поник, как будто из него вынули удерживающий стержень. Он кивнул и побрел за Шорохом, а канонисса увязалась за ним, оставив свое занятие.
На очищенной поляне рядами лежали мертвецы - люди и огрины. Рядом с трупами стояла Эмилия, чудом выжившая, получившая всего пару царапин и одну глубокую рану на плече, уже забинтованную. Она повернула к Хвату свое заплаканное лицо и бросилась к великану, обняв его за пояс, стараясь утешить и самой найти утешение в его объятиях. Тело худенькой девушки сотрясалось от рыданий, рядом с ней стояла Веснушка, понуро опустив голову. Глядя на это, у канониссы ком встал в горле, она не могла даже спросить или произнести хоть пару фраз - для происходящего невозможно подобрать слова утешения. Хват видел мертвое тело своего последнего родича, который храбро сражался до конца. Подмышка безмятежно улыбался, глядя в очистившееся от истребителей и тиранидов небо, по которому, спеша по своим делам, пробегали белоснежные облака. В горле Хвата запершило, он закашлялся, пытаясь избавиться от сгустка горечи, что образовался внутри. Огрин чуть отстранил Эмилию, бухнулся перед телом на колени, всматриваясь в лицо Подмышки, пригладил его волосы рукой, закрыл тому глаза, после чего встал и повернулся к остальным. Из живого глаза протянулась мокрая дорожка от скатившейся по щеке слезы. Хват провел тыльной стороной ладони по лицу, вытирая следы и посмотрел на плачущую Эмилию, потом на канониссу, которая грустно смотрела на погибшего.
- Я виноват в этом. - Сказал он и Веснушка удивленно вскинулась, глядя на вождя. - Я отправил всех на смерть, их гибель лежит на моей совести. Я недостоин быть вождем.
- Прекрати молоть чушь! - послышался голос позади Хвата и к нему, прихрамывая, подошел Жила. - Это была славная битва, они умерли храбро сражаясь в бою, а не в постели. Разве это не покроет их имена славой? Или ты хочешь лишить их такой чести? - говорил Жила на огринском и канонисса не понимала, о чем он, зато Эмилия четко уловила, куда клонит лейтенант.
- Вождь отвечает за всех! - решительно и твердо произнес Хват. - Что я сделал для того, чтобы спасти их жизни?!! Привел на смерть, не более того!!
- Дурень! - воскликнул Жила. - Ты спас миллион человек! Мы спасли, - поправился он, - и ты еще говоришь, что ничего не сделал?!! Останься мы в части - паразиты бы многократно размножились и вот тогда твое решение выглядело бы ошибкой!! Ты поступил так, как должен был поступить вождь - сохранил будущее пускай и ценой потерь! Вот в чем заключается мудрость вождя - он всегда думает о последствиях. Или, ты хочешь сказать, что мы не знали, что можем погибнуть? Все всё прекрасно понимали, но пошли за тобой, потому что знали - выбор невелик. Когда ты уходил на охоту выслеживать паразитов, думаешь, твой вождь не переживал за тебя? Что если весь ваш отряд был бы уничтожен, а над поселком нависла бы серьезная угроза? Ведь это он распорядился, чтобы вы пошли. И кто виноват в этом? Ты, который не смог дать отпор паразитам или вождь, который отправил тебя на смерть? - Жила тыкал пальцем в грудь Хвата и канониссе казалось, что он обвинял его. Рука Симоны легла на рукоять болтера, но рядом с ней встала Эмилия и мотнула головой.
- Не надо. - Прошептала девушка. - Это их внутреннее дело - не стоит в него вмешиваться.
- Как скажешь. - С выдохом ответила Симона, внутри нее бушевала буря.
Хват размышлял над словами Жилы - тот был кругом прав. Но все равно смерти сородичей больно ударили по нему, такого он даже не испытывал в своей прошлой жизни. Хотя нет, врет сам себе, испытывал и не раз, просто там всегда было кому отомстить. Что ж, есть кому отомстить и здесь.
- Я доберусь до их Патриарха и выверну его потрохами наизнанку за каждого погибшего воина, даю слово. - С мрачной решимостью произнес огрин на низком готике и Жила одобрительно улыбнулся. - Но сначала нужно похоронить родичей как полагается. - Хват посмотрел на канониссу, словно ждал ее разрешения и та только кивнула. Один раз она уже опростоволосилась с обрядами огринов и не желала повторять своей ошибки. - Сколько наших выжило?
- На самом деле много. - Улыбнулся Жила. - Почти две полные руки. Погибших не так много, но вот раненых... и еще, многие лишились конечностей, в строю остался почти взвод воинов из тех, кто может сражаться и держать оружие.
- Где Гора?
- Где-то там. - Махнул рукой в сторону трупов тиранидов Жила. - Погиб. Я видел, как он убил Подавителя, но десяток генокрадов улучили момент и ударили в спину. Проклятые твари, они истыкали тело вождя Рудокопов, но тот сумел отомстить им всем, прежде чем истек кровью.