Надо перенаправить заряд. Надо… Но, блядь, я тупо не справлюсь с задачей. Все нервы. Если бы не проклятая девка, которая верещит, глядя на драку со своего наблюдательного пункта, уже давно придушил бы волка. Но она отвлекает. Я ведь не знаю, почему она так истошно орет. Может ее уже жрут. Или она меня боится больше, чем волков.
Вот это крайне неприятно и очень не кстати. Такие деструктивные мысли во время драчки – залог проигрыша. Хорошо, что мне хватает природной злости, чтобы загасить этот ненужный эмоциональный порыв и все же перенаправить поток флюида в руки.
Разряд. Вспышка. Еще разряд, хоть это и ни к чему. Но меня уже несет, так разъярился, что готов израсходовать весь магический потенциал, чтобы поджарить гадину, которая позорит меня на глазах у Лисс. И плевать, какие меня ждут последствия. Сейчас плевать.
Добиваю волка, обращая его в кусок обугленного мяса. Вонь паленой шерсти немного приводит в чувства. Как и тишина. Она почему-то пугает больше, чем недавние крики девчонки.
Отбрасываю тушу и вскакиваю на ноги. Оборачиваюсь. Смотрю на камень.
Сидит моя перепуганная дурочка. Зубами стучит и шмыгает носом. Колени к груди подтягивает и вся сжимается, будто ждет, что и ее сейчас отметелю.
Делаю пару дерганных движений в ее сторону. Она вскакивает. Но деваться ей некуда. С камня она не слетит быстрее, чем я ее настигну. И я настигаю. Впрочем, довольно вальяжно. Не рисуюсь, просто тело ноет и вибрирует после выброса флюида. Столько его сквозь себя пропустил, что непонятно, как сам не сгорел заживо.
Тянусь к девчонке, обхватываю за ноги и спускаю вниз. Пока она соскальзывает к земле, мои ладони продвигаются выше по ее телу. Задирают платье, останавливаются на пояснице.
Мы замираем.
Смотрим друг другу в глаза. Мои уже не горят, но слабый отсвет имеется, он уляжется часа чрез пол, не раньше. А пока у меня есть возможность рассмотреть ее так близко, как еще ни разу не получалось.
В ее темных, почти черных глазах белые точки – это я. Хотелось бы думать, что внутри нее. Очень, мать вашу, хотелось бы. Но нет – это ониксовые зеркала ее души отражают флюид. Ей страшно, до одури, настолько, что она не противится моим рукам. Позволяет держать в объятьях и даже стискивать. А еще разглядывать себя. Впрочем, сама она занята тем же.
Не знаю, что конкретно видит она, но я вижу все: и родинку на скуле в виде крохотного сердца, и трепещущие ресницы, такие длинные, что они задевают изогнутые домиком брови, и ее пошляцкие губы. Они сейчас приоткрыты, и от этого меня начинает лихорадить.
Смотрю в черную щель меж алыми створками и будто в пропасть падаю. Затягивает она меня. Готов погрязнуть во мраке порока, лишь бы она позволила коснуться себя. Лишь бы скользнуть языком в темень ее рта. Ее разврата. Она ж искушение! Так и подбивает на грех. Так и кричит каждой клеточкой своего дрожащего в моих руках тела: «Трахни! Выеби, да пожёстче! Накончай мне в эту черную щель! Залей пухлые губы спермой!»
Не контролирую себя. По крайней мере, ту часть тела, что ниже пояса. Откровенно тычусь в нее стояком. Лисс несомненно ощущает твердость моей одержимости ее красотой. Ощущает и пугается. Хочет вырваться, и я…отпускаю, но не сразу.
Несколько мгновений она дергается в моих руках, а я… залипаю на ее губах и даже немного склоняюсь. Но коснуться, естественно, не успеваю. Ее агония взрывает во мне тот самый порох, что дымится при виде ее губ.
Мне и раньше немного было надо, чтобы возбудиться, а сейчас, когда она так близко, как и мечтать себе не позволял … Сейчас я не просто горю, я клокочу. Во всем теле какие-то болезненные сдвиги происходят, будто материки моей внутряник конфигурацию меняют. Вздыбливаю горы и вулканы. Закипаю магмой. Закипаю, черт возьми! Натурально!
Пока Лисс дергается, елозя животом по моему члену, я откровенно наслаждаюсь. Стискиваю зубы, замерев у ее губ, и сиплю. Сдавленно так, натужно сиплю, кончая прямо в портки.
Хорошо, что они кожаные, а так бы обтрухал ее платье и выдал себя. Хотя, я не уверен, что остался не раскрыт. Член так пульсировал, пока исторгал из себя напряжение, что Лисс не могла не заметить его пляски на своем животе.
Впрочем, она была занята высвобождением. Дурочка. Я волка голыми руками порвал. Неужели она думает, ее не удержу при желании?
– Лучше б тебя звери задрали, – хриплю, расцепляя руки.
Она шарахается, налетая задницей на камень. Вжимается в него, будто врасти хочет.
– Почему? – шепчет обижено.
– Потому что теперь тебя задерут мои братья.