Этому ублюдку всегда нравилось комментировать свои действия. По правде сказать, на разговоры он больший мастак, чем на действия. Но мне это было на руку. Так распалялся придурок, пока презентацию свою толкал, что ему хватало и пары секунд, чтобы кончить. Он из всех уродов с членом был самый безобидный. И все же терпеть его стручок между ног мне омерзительно, поэтому я лягаюсь и вырываюсь. Как будто это может меня спасти.
– Ну что, Лисс, скучала по нам? – хмыкает тот, кто всегда вводит меня в ужас.
Захожусь в панике и начинаю с еще большим остервенением извиваться, когда около меня появляется Зига. У него в руках палка. Он потряхивает ей и глумливо улыбается, а потом… со всего маха обрушивает ее мне на поясницу.
– А-а-ау-у-у! – ору, прогибаясь в спине, и непроизвольно подставляю Торку задницу.
Тот не теряется, начинает тыкать в меня своим торчащим довеском. Но я верчусь, как могу, мешаю ему пристроиться. В лесу темно и он действует исключительно на ощупь. Только это и спасает, а так уже засадил бы мне, как и обещал.
– Ну что, Торк, ты скоро? – сипит у моего уха Зига. – Кончай уже, тоже хочу присунуть ей.
– Да, блядь, она не дается, – жалуется Торк. – Придержи ее.
– Сука, ты еще не вставил?! – рычит Зига и стискивает меня так, что я не могу пошевелиться.
Все. Это конец. Я зажмуриваюсь, даже не пытаясь унять панику. Это бессмысленно, меня накрывает такой волной ужаса, что кажется, он вытесняет из легких весь кислород. Нечем дышать. Нечем. Но я отчаянно хватаю в рот воздух и тоненько пищу:
– Не надо, не надо. По-жа-луй-ста…
– Надо, Лисс, еще как надо, – елозит межу ягодиц Торк, растирая по мне свои слюни. Надеется, что это хоть как-то смягчит проникновение.
Хрен тебе. Сегодня, как и всегда, засуха. Хочется позлорадствовать, но ведь хуже от этого только мне. И я уже знаю, насколько будет паршиво, поэтому снова опускаюсь до мольбы.
– Пожалуйста, оставьте меня. Умоляю…
– Ты рехнулась? – гогочет Зига, продолжая держать меня и лапать между делом. – Да как тебя оставить-то? Ты ж самая узкая мокрощелка в королевстве. Тебя драть надо и в хвост, и в гриву.
– Что, и правда мокрощелка? – раздается вдруг голос Красса неподалеку от нас. – Прям реально течет уже?
Голос такой глумливый, вальяжный. Так и воображаю, как он стоит, облокотившись о дерево и лениво посасывая соломинку, наблюдает за представлением.
Ух сволочь! Весело ему подонку! Издевается. Мстит, за то, что отказала? А на что он рассчитывал? Что я и его стану ублажать вместе с остальными. По доброй воле? Тоже мне рыцарь выискался, разрешения спрашивал. Вину снять хотел, мудила?
– Да, блядь, Красс, – пыхтит Торк, уже откровенно заталкивая в меня слюнявые пальцы, – Издеваешься? Где ты видел, чтобы девки текли и вырывались одновременно. Сухо, черт, как в пустыне. Как ее такую драть?
– А ты разогреть ее не пробовал? – советует паскуда и смеется еще.
Вот сволочь! Ненавижу.
– Пробую, блядь! – огрызается Торк. – Сам бы рискнул. Она ж дикая.
– Она не дикая, а гордая, – жестче чеканит Красс.
Неожиданно хватает Торка за шкирятник и стаскивает с меня. А потом и Зигу устраняет, заряжая ему по роже кулаком.
– Хорош над девкой издеваться. Иначе я ее сам прикончу. Вы задрали, кобели ебучие!
– Ты охренел, мать твою, Красс! – вызверяется Зига и прет на друга.
В лицо Красса летит палка, которую тот отражает, а потом делает подсечку, и Зига падает. Я плохо вижу, что происходит. Того света, который сочится из жутких глаз Красса слишком мало, чтобы оценить ситуацию. Но одно ясно – он почему-то защищает меня. Может и в самом деле рыцарь?
Ох, не обольщайся, Лисс, среди карателей благонадежных нет – одни изверги. Что на уме у этого ледяного дракона, даже представить страшно, поэтому я лезу в малинник, невзирая на его колючие ветки. Следом за мной лезет Торк, но не слишком далеко. Его осаждает Красс.
– Оставь девчонку, – велит он таким тоном, которому сложно противиться.
На мое счастье, Торка эта угроза останавливает. Он обижено выпячивает губы и мычит, как ребенок, у которого отобрали игрушку.
– Бля, Красс, че те жалко? Я ж разок только присуну и все. Мне много не надо, уже на пределе.
– Зигу вон проси, пусть подрочит, – кидает ему Красс, а потом облокачивается о дерево и достает один из кинжалов, которым убил волков.
Торк шарахается от меня, а Красс начинает ковырять железкой в зубах. Само спокойствие и несокрушимость. Вот только Зиге плевать на пафос напарника. Он орет благим матом, отстаивая свою честь.
– За языком следи, сосунок! Не много на себя берешь?! Сам мне не хочешь подрочить?
– Нет, я больше по бабам.
– Ха, – заходится Зига хохотом. – Только вот они, похоже, не по тебе. Лисс-то нас предпочла. От тебя благородного бастарда отказалась. Так что умойся и передергивай в сторонке, как раньше, пока мы ее трахать будем. Наша она! Наша! И ты не вправе нам ниче предъявить. Такой закон, сам знаешь, – и снова ржет, а я… я прозреваю.