– Просто, – трясу башкой, будто наваждение хочу сбросить.
Какой там, я, когда издалека на нее смотрю, поддаюсь запретным чувствам, а уж в такой опасной близости и подавно. Но отвечать более конкретно желания нет. Мало ей моей капитуляции перед озабоченностью, она душу вымотать хочет?
Делаю шаг назад. Оборачиваюсь, ища поддержки в лицах звероподобных братьев. Но нет их. Торк увел Зигу к стоянке, когда понял, что я выманил добычу. Видимо решил дать мне шанс насладиться ею, чтобы не лютовал больше.
– Зачем ты за меня заступился? – настойчивей спрашивает Лисс и даже за руку меня хватает, заставляя обернуться.
Я ловлю все тот же странный импульс. В мою ладонь словно жезлом магическим тычут. Черт, это не наваждение и не особый эротический флер – она реально зачарованная. Только непонятно, отчего ее магия не распространяется на моих братьев. Если б их так шарахало, они не стали б с ней связываться.
Я снова отступаю и одергиваю руку. Чернобурка смотрит обижено. Опускает голову, тяжело вздыхает. Но потом поднимает подбородок и, всхлипнув, разворачивается. Уходит вглубь леса. Я же стою как ошпаренный и молча наблюдаю за тем, как покачиваются бедра и вздрагивают худенькие плечи и как ее фигурка растворяется в темноте.
– Эй, стоянка в другой стороне! – кричу, прежде чем Лисс окончательно исчезнет.
– Ты сказал, что не будешь держать, если захочу уйти.
Черт, черт, черт! Будь ты проклята, ведьма!
Глава 11. Раз доверие утрачено, то и нянчиться с тобой смысла нет.
Срываюсь и нагоняю ее в два прыжка. Хватаю за руку и уже не обращаю внимания на разряды, что долбят по моей ладони.
– Ты действительно хочешь уйти? – бормочу потерянно.
– Будь ты на моем месте, предпочел бы остаться и позволить издевательства?
– Тебя волки задерут, – предупреждаю, давя на нее таким тяжелым взглядом, что она сникает.
– Сам этого хотел.
Мотаю головой. Это все, на что сейчас способен. В моей груди будто торнадо закручивается. Я на куски рвусь от осознания, что она все еще согласна сдохнуть от лап зверей, лишь бы не встречаться с моими браться и... со мной.
– Пусти, – просит она устало и тянет свою ладонь. – Ты обещал.
Блядь, это удар не то что ниже пояса. Это такая подсечка, после которой не подняться будет. Но мне плевать. Готов поставить на кон свою хваленую честь и забрать данное слово. Лишь бы не отпускать ее одну в лес.
– Там, – киваю вперед, – у тебя нет шанса выжить, а рядом со мной… кхе-кхе, – прочищаю горло, потому что слова в нем дыбом встают. – Рядом со мной – есть.
– Зачем? – все тем же безразличным тоном спрашивает она и смотрит на меня так устало, будто уже все решила и не видит повода припираться.
– Затем, чтобы просто жить, – толкаю не слишком убедительно.
– Я уже давно мертва, – качает она головой, развеивая одурманивающий запах своих волос. – Твои братья убили во мне человека еще год назад.
На это мне нечего возразить, и я выпускаю ее ладонь. Когда она выскальзывает, я ощущаю невыразимую потерю. Мне будто руку оттяпали. Та щекотка, что будоражила меня, проходит, и я вдруг понимаю, что не перенесу, если больше не сумею испытать этих странных ощущений.
– Лисс! – кричу в отчаянии и обхватываю ее со спины.
Прижимаюсь с такой силой, будто срастись хочу. Чернобурка стонет. Больно ей, я ей кости крошу, но не могу умалить силу давления. Меня накрывает шквалом таких чувств, что впору экзорциста вызывать. Я будто сосудом для демона становлюсь. Дурею от ее запаха, зарываюсь лицом в пышную копну волос, как очумелый вдыхаю ее аромат и пьянею. Упираюсь в ее задницу стояком и натурально стону. Того и гляди тереться о нее начну. А она стоит послушная, дрожит только и поскуливает тихонечко.
Разворачиваю ее лицом к себе и вижу, как по щекам слезы текут. Сглатываю. Раз, другой, третий. Но это не помогает, меня одолевает непреодолимое желание слизать соленую влагу с лица чернобурки, а потом…
– Отпусти, а… – молит она.
– Нет, – мотаю головой.
– Но ты же обещал, – всхлипывает Лисс.
– Да, – пожимаю плечами, продолжая держать ее в объятьях. – Получается, соврал.
Она снова шмыгает носом.
– Не реви, – рычу зверем. – Не трону.
– Зачем тогда я тебе? – не понимает она.
Я и сам не пойму. Но противиться желанию уже нет сил. Просто хочу, чтобы была рядом. И пусть это грозит мне стычками с братьями. Насрать. Вообще уже на все насрать, кроме ее пошлых губ и этого безумно притягательного взгляда. Понимаю теперь братьев, которые говорили, что она чистый мед. А ведь я даже не пробовал ее ни разу. Только дурман ее кожи вдохнул, только руками коснулся.
Сука-а-а-а… да что за наваждение?!