– Отправит, – убежденно толкает Красс.
– Да пока они дойдут, тут камня на камне не останется.
На это Крссу ответить нечего. Он отмалчивается, вороша кочергой поленья.
– Что, сер бастард, язык в жопу ушел? – гогочет Зига. – Или ты бисер передо мной метать не хочешь?
Снова молчание, которое вызверяет Зигу, потому что он понимает, что второй вариант ответа вероятнее первого. Он хватает со стола серебряный кубок и швыряет его о стену. Это все, на что он решается, а после уходит за ширму.
– Эй, Красс, – подает голос Торк, – а почему тебе кажется унизительным предложение короля?
– Потому, – нехотя тянет Красс, – что Зига прав, требование Его Величества – это не просто удар по самолюбию. Он требует Браза отказаться от родовых канонов. И если граф согласится, то его собственные вассалы с дерьмом сожрут.
– А если не согласится?
– То сожрут соседи или мы, – пожимает он плечами.
– И где тут благородство, за которое ты так печешься? – разводит руками Торк.
– Периметр проверь на наличие потайных дверей, – уходит он от ответа. – А еще решетки на окнах. Не нравится мне их наличие. Может снять можно?
Торк пыхтит, но идет выполнять поручение. Я же непроизвольно зажмуриваюсь, когда Красс резко оборачивается ко мне и застает за подглядыванием. Я смотрела за ними через узкие щелки, но опытному карателю хватило и беглого взгляда, чтобы понять, что я претворяюсь спящей.
Черт, и зачем я таращилась? Мало было подслушивания? Что в лесу не насмотрелась на широкую спину Красса и его бритый затылок?
Большинство воинов носят короткие волосы, в отличие от лордов. Но почему-то именно Красс выглядит устрашающим с этой прической. Впрочем, дело, конечно, не только в ней. Упругие мышцы, обтянутые кожаным костюмом, оружие, тяжелые сапоги и взгляд. Холодный взгляд убийцы и как я теперь знаю, не вполне человека. Уверена, магические опыты, которые на нем ставили, убили часть души. Если она у него вообще была.
И все же мне отчего-то приятен его интерес. Хотя нет, не приятен, просто любопытно, зачем он обо мне печется. Вот сейчас, например, Красс присаживается на край постели и бесцеремонно поворачивает мою голову на бок.
Знаю, что он там разглядывает – кровоподтеки и ссадины. Сволоч Торк мне засосов на шее понаставил. А Зига припечатал кулаком по скуле, и сейчас там наверняка лиловый синяк. Даже страшно представить, какая я красотка. Но Красса моя внешность не трогает, он просто разглядывает увечья. Наслаждается работой братьев или что?
– Есть открытые раны? – меланхолично осведомляется он.
Сглатываю и замираю. Не хватало еще полного досмотра. Конечно, у меня есть раны. Меня избивали, а потом я еще и на волков напоролась! Левая нога прокушена, и все колени изодраны. Но я молчу. Стискиваю зубы и упорно сохраняю хотя бы видимость хладнокровия. До Красса мне далеко, такой выдержкой не владеет ни один человек, но я стараюсь. Конечно же, напрасно, воин понимает, что я стыжусь раскрываться перед ним, и бесцеремонно задирает мне юбку.
– Ты что творишь?! – вскрикиваю, когда мои ноги и все, что выше, оказывается открыто.
Пытаюсь одернуть юбку, но встречаю сопротивление. Игнорируя мой протест, Красс грубо хватает меня за запястье и припечатывает его к матрасу.
– М-мда, – цокает он языком, снова оглядывая ноги.
Я пускаю в ход свободную руку, чтобы прикрыться. Красс хватает и ее. Он сжимает пальцами мои запястья. Приглушенно рычит. Поднимает обе мои руки над головой и вдавливает их в подушку. Нависает. Дышит мне в лицо. Рвано как-то, с надрывом.
– У тебя кровь. Хочешь получить заражение?
– М-м-м, – мычу, пытаясь вырваться. Но куда мне с ним тягаться? Одной лишь пятерней он так крепко стискивает оба моих тонких запястья, что я и дернуться не могу. Только посылать в его грудь частые удары взбесившегося сердца.
Впрочем, чтобы их принять, нужно откровенно лечь на меня, а этого Красс себе не позволяет. Но я чувствую сосками его тепло. Мы едва соприкасаемся, но и этого хватает для паники, ведь я уже воображаю, как он ложится на меня всем своим весом, давит, раздвигая ноги и занимая там угодное ему положение.
Хотя, нет, не угодное. На мою щель реагирует лишь его член. Но похоже, выбор младшей башки бесит хозяина, и не слабо. Каратель крошит зубы в пыль, морщится и разве что не блюет мне в лицо. Так ему противен наш контакт. Опять по его роже идут спазмы, глаза темнеют, а скулы розовеют. Он в бешенстве, но продолжает истязать и меня, и себя.
– Мне плевать на заражение, – хриплю, глядя в чернеющие глаза.
Красс резко поднимется и выпускает меня.
– Эй, Зига, – зовет он напарника. – Твоя игрушка малость покоцана. Если и дальше планируешь пользовать ее, приведи в порядок.