Бля, я схожу с ума. Эта чертова лиса из меня душу вынет. Мозги уже прокисли, похоже. Бродят, как ягодная каша. Пенятся пошлыми мыслями. Как бы ни старался сконцентрироваться на ступенях, сбегая вниз, а вижу не каменные выступы, а ее лицо. Сиськи ее с темными ореолами и стоящими торчками, которые так и хочется засосать.
Проклятая ведьма! И чем я ей так противен? Не насиловал, не избивал, помочь дуре хотел. Но она морщится каждый раз, будто ей кусок протухшего мяса под нос пихают. Сука! Я ж вроде не урод. Другие бабы сами на мой член приседали. Да что там, слюнями текли, просили их отдрючить. Да и сейчас пачкают меня своими масляным взглядами местные потаскушки.
Вся эта хваленая бабская целомудренность - всемирное наебалово. Они траха хотят не меньше нашего. А то и больше. Но если у реальных сук течка – дело временное, то человеческие самки мокнут постоянно. От вида моего члена так точно. Проверено многократно.
Хотя работницы графа мокнут, даже не зная, что у меня в штанах увесистый болт. Вон как зенками своими стреляют, будто дыру во мне пробить хотят. Взгляд рыжей прачки, что чешет через весь двор с корзиной мокрого белья, натурально пикой в меня заходит. Завалить она меня им хочет, не иначе. Облизывает губы и бровями играет, шельма.
Я облокачиваюсь о косяк, замирая в проеме черного хода для слуг, в котором застрял, как пушечное ядро. Перевожу дыхание.
– За тобой черти что ли гнались, воин? – хихикает рыжая, подходя ко мне. – Подвинься, весь проход загородил.
Я отшатываюсь, когда она недвусмысленно толкает меня бедром, якобы чтоб убрался с дороги. На деле же устанавливает контакт. Подает характерные сигналы к сближению.
Не в моем вкусе. Я вообще пышных дам предпочитаю. Хотя, чернобурка вот отощала, а все так же манит, стерва. Даже размалеванная братьями физиономия не делает ее менее привлекательной. Как ни странно, напротив, эти ее засосы и синяк на скуле вставляют не хуже конского возбудителя. С этими отметинами она кажется еще более хрупкой и беззащитной. Хочется приласкать. Утешить.
Вот только горделивая зараза предпочитает получать новые увечья, вместо моего участия. Ну и хрен с ней. Пусть и дальше раздвигает ноги перед Зигой и Торком и врет сама себе, что ей не нравится насилие. Не нравилось бы, согласилась на мое покровительство, а раз нос воротит…
Тфу. Слышал, что есть бабы, которых прет собственная беспомощность, но думал – сказочки. Извращенные фантазии садистов. Но судя по поведению Лисс, ни хрена это не фантазии. Нравится ей мужская грубость. Принуждение и боль. Прется она от них.
Может и мне тогда… Нет! Я до такого не опущусь. Даже ради ее щели не расквашу свою честь. Хватило и того, что я слово не сдержал. Отец бы мне яйца вырвал, если б узнал. Сука, она ж под башню моей моральной конструкции бочку с порохом заложила и подожгла, тварь. Того и гляди рухнет это сооружение и меня под своими горелыми обломками похоронит.
Убью стерву. Точно убью. Или сам раскатаю. Нет, лучше зарежу. Сегодня же. Братья уснут, и я с ней покончу. А пока пусть потешатся напоследок. Уверен, они ее там сейчас раскатывают на одной из кроватей. По очереди, а может и вдвоем. С этих станет, они любители подобных мерзостей.
– Эй, красавчик, – окликает меня рыжая.
Оборачиваюсь. Стоит недалеко от выхода, уперев корзину в бедро, кокетливо так улыбается.
– Ты чего такой красный весь и дерганый. После драки, что ли?
– Тебе какое дело? – плюю грубо.
– Да так, – пожимает она плечами. – Подумала, может расслабить хорошего человека.
– Не хороший я – каратель. Разве не в курсе.
– Да в нашем гнилом мире, что ни мужик, то каратель. Тоже мне удивил.
Я молчу, но сиськи ее разглядываю. Они довольно внушительные, так и лезут из глубокого выреза.
– Не хочешь начать свои карательные мероприятия с меня? – откровенно предлагает рыжая, видя, куда устремлен мой взгляд.
– Смелая? – хриплю задушено, пытаясь прокашляться.
– Скорее отчаянная. Не так часто у нас достойного самца встретишь. А ты, я вижу, парень горячий.
– Смотри не угори, – толкаю все так же грубо и, схватив ее за локоть, волоку наверх.
Девка теряет свою корзину, но почти сразу про нее забывает. Сама тащит меня в какой-то закуток со швабрами и ведрами. Мне, по правде сказать, больше бы подошла отведенная для нас с братьями комната. И не потому, что там имеется кровать. Как это ни прискорбно, хочется перед Лисс покрасоваться. Чтобы видела, какой я в деле. Чтоб зубами скрипела от ревности. Но… о какой ревности может идти речь, если ей на меня плевать? Да и в этой коморке есть свои плюсы – тут темно. Есть возможность потешить воспаленные чувства к ведьме. Отымаю рыжую, воображая, что это Лисс.