– Я хочу предложить вам любых понравившихся девушек и еще серебро, – продолжает старик. – Столько, сколько пожелаете.
– За что? – конкретизирует Зига.
– За Лисс, – отвечает за гостя Красс. – Они хотят забрать ее.
– Что? – возмущается Зига. – Я против!
– Я же говорил, что он откажется! – хлопая в ладоши, вскакивает со своего места Торк.
– Но почему? – недоумевает посыльный мага. – Только подумайте, любые дамы и серебро. Много серебра.
– Эта стерва угрохала трех наших братьев. Их смерть может быть смыта только вечной службой.
– Но… – блеет старикан.
– Никаких но! – орет Зига. – Лисс наша и точка.
Красс закатывает глаза, роняет руки и, качнув головой, уходит за ширму. Я же провожаю его широкую спину с сожалением и странным, неожиданно горьким чувством обиды. Этот сукин сын хотел продать меня! Уж не знаю, избавиться ли он от меня решил или желал лучшей участи, а может просто навариться думал, но… Он готов был отпустить меня. Тот, кто казался самым нормальным из этой дикой троицы, готов был обменять меня на серебро и других баб!
Срываюсь с места и толкаю дверь, вылетаю в коридор и, перемахивая через ступени, лечу к заветному окну. Но когда оказываюсь около него, меня настигает Зига.
Обхватывает со спины, тычется носом в распущенные и почти высохшие волосы. Снова тяжело дышит, откровенно нюхает меня, как зверюга какой-то.
– Моя, – рычит он, как одержимый. – Ты моя, Лисс, я тебя не отпущу, так и знай. Никогда.
Помешался! Черт возьми, он помешался, и смерть братьев тут ни при чем. Он на мне помешался. Это какая-то маниакальная жажда присвоить, унизить и… сделать подобной себе – такой же дикой и распущенной.
– Отстань, – вырываюсь, но, естественно, безуспешно. С таким же результатом можно было попроситься море не шуметь по ночам.
Все, я пропала. Мне не отделаться от этих извергов. Если даже граф и его магический орден не смог ничего сделать, то остается лишь последняя инстанция – та самая, с косой. И пусть сегодня мне не удалось с ней встретиться, я улучу момент и прорвусь за рубеж, где меня уже нельзя будет достать. Только бы не очернеть душой за сегодняшнюю ночь, иначе я попаду прямиком в преисподнюю. Хотя, самоубийцы и так попадают в ад. Пусть так, лучше плавиться в жерновах ада, нежели в руках насильников.
Глава 22. Всякое ожидал увидеть, но только не это.
Черт, не знаю, рад ли я тому, что оказался единственным, кто высказался за продажу Лисс. Не то что бы я хотел от нее избавиться, но… рассчитывал, что спасу. Глупо, конечно. Если она приглянулась графу или какому-то вельможе, участь ее обещала стать не многим лучше той, на которую обрекли братья. Но оставалась надежда, что за ней будет хороший уход. Все-таки наложница лорда – это не подстилка вечно скитающихся карателей.
Так я утешал себя, говоря торгашу, «да». Но стоило чернобурке оказаться в ореоле мой орбиты, и все. Благородное намерение устроить ее жизнь пошло прахом.
Сука, и зачем только они отмыли ее? Ран на теле Лисс не убавилось, но лиловый синяк на скуле странным образом сменил окрас, будто не пара часов прошло, а неделя.
Эти преображения насторожили, заставили усомниться в том, что орден слаб. На лицо исцеление магией. И это не шутки. Магистр Мартен намекал таким нетривиальным образом, что в их колдовских пороховницах еще есть горючая смесь, и он обязательно ею воспользуется в случае нападения.
Эта откровенная демонстрация силы должна была отрезвить меня. Должна, но… не отрезвила. Напротив. Все инстинкты охотника заорали на меня матом, как только комнату наводнил природный запах чернобурки, от которого меня унесло.
Почему матом? Да потому что я не шелохнулся даже, чтобы поддаться им. Я не набросился на желанную самку. Не разорвал не ней платье, как того требовал мой внутренний зверь. Я продолжил с упоением мазохиста играть выбранную роль. А после просто скрылся из поля ее зрения, будто это могло спасти меня. Ха, я чуял ее даже на другом конце комнаты. Я жаждал. С такой силой, которую побороть было трудно. И все же, уперевшись лбом в оконное стекло, я сжимал кулаки, тарабаня как заклинание: «Не твоя, не твоя, не твоя…»
Не работала эта аффирмация, потому что похоть твердила: «Укради, приручи, присвой».
Но я не дернулся даже тогда, когда Лисс сбежала и за ней понесся Зига. Не шелохнулся и когда он вернул ее. Только ослабил давление ногтей в ладони, стоило ее запаху вновь обуять меня.
Она была рядом. Нет, не в безопасности. Но близко. Почти со мной.