– Че на тебя нашло, Красс, – недоумевает Торк. – Девка нравится? Так мы не против, пользуй. Только нам тешиться не мешай.
– Да вы не тешитесь! – ору как потерпевший, вскакивая на ноги. – Вы ж, блядь, мразотствуете! Что это за месть такая – над слабым измываться?! Это, блядь, достойно королевского воина?!
– Слушай, Красс, – переходя на примирительный тон, начинает Торк. – Я понимаю, ты это, из благородных, но и нас пойми…
– На хрен! – отмахиваюсь, рубя по запястью брата, который примеряется к моему плечу.
– Оставь его, Торк, – цедит Зига, глядя на меня исподлобья. – Не перекроишь. Мы ему противны. Он же голубых кровей. Его мамаша ноги пред лордом на какой-то из кухонь раздвинула, так он теперь пыхтит, вылезая из кожи, чтобы право на титул доказать. А мы так, простое пушечное мясо.
– Королевское, – напоминаю ему и заряжаю по роже. – И позорить звание воина права не имеете. И про мать мою языком чесать тоже, – припечатываю для симметрии по второй скуле.
Зига отшатывается, поправляет челюсть, смотрит еще свирепей. Но на повторное рукоприкладство не нарывается. Знает, что Торк его не поддержит, а один на один он против меня не выстоит. Это когда нас шестеро было, я тушевался, не смел против всей ватаги идти. А сейчас меня так просто не заткнешь. С двумя братьями могу и поспорить.
– Красс, может это… – мямлит Торк, видя, как меня лихорадит, – договоримся как-то.
– Не договоримся! – выпаливаю на нервах.
– Ладно, – пытаясь предотвратить скандал, разводит Торк руками. – Не будем над ней издеваться. Поиграем только денек и отпустим.
– Поиграем? – хриплю, задыхаюсь. – Ты что, сопливый пацан, чтобы в игрушки играть?
– Ну, я с ней и не по-детски играть собрался, – ухмыляется Торк и тут же прикусывает язык.
– Зря ты с нами так, Красс, – подозрительно спокойно сипит Зига, потирая кровоподтек. – Мы ж соратники тебе, а она… – он кивает на бесчувственную Лисс, что лежит на земле с задравшейся юбкой. – Она просто баба. И из-за нее ты с нами срешься?
– Не из-за нее, – вру сам себе. – Противно, как ты правильно заметил, с чудовищами в одной команде работать.
– А то, что мы целые семьи вырезаем по приказу Его Величества, тебе не противно? – ухмыляется он.
– То служба. Приговор выношу не я, но раз он вынесен, значит за дело.
– Ага, или потому, что наш трусливый король боится слишком влиятельных членов своего же королевства.
Закусываю изнутри губу. Ненавижу эти вот морализаторские темы. Кто я такой, чтобы судить о решениях короля? А Зига вообще кто? Сын прачки и конюха, который чудом попал в спецкласс, когда, как и я, был мальцом. Тогда шла война, и Его Величество набирал смышленых и крепких пацанов из всех сословий. Натренировывал, чтобы взрастить армию преданных и не гнушающихся черной работы солдат. И натренировал.
Таких, как я – бастардов – в нем немало. Но, по сути, мы ничем не отличаемся от черни. Мы, можно сказать, хуже нее. Везде чужие. Вот только мой папаша от меня не отказался, как многие в его положении. Нет, он, наверное, плюнул бы на меня, роди ему законная супруга наследника. Но она не родила. Вообще никого, в отличие от моей мамки. Так что я единственный его отпрыск получаюсь, но фамилии так и не заслужил.
– Заткнулся бы ты лучше, Зига, – советую холодно. – За такие разговоры и на виселицу можно попасть.
– Ты что ль сдашь? – хорохорится он, но поджилки трясутся. Уже пожалел, что сболтнул лишнего.
– Я – нет, своих не сдаю. Пока могу таковыми считать, – добавляю с нажимом, роняя взгляд на Лисс. – Прикройте ее, что ли. Что она ляжками сверкает?
– Манит? – хмыкает Торк, и я едва сдерживаюсь, чтобы не зарядить и ему по харе.
Глава 5. Вали.
Прихожу в себя от холода. Так колотит меня, что кажется, сожмусь до размеров напольной вазы. Хочется покрепче обхватить себя руками, а лучше - провалиться сквозь землю. Да, там мне самое место, вот только страшно. Боюсь я тетки с косой. Но не больше, чем Зигу и Торка. Этих извергов и сама Смерть, мне кажется, устрашилась бы. А ведь сегодня они меня даже и не тронули толком. Побили только, а потом грудь изгваздали своей мерзкой кончей. Сначала пытались заставить обсасывать их вонючие стручки. Но когда поняли, что я могу оттяпать их, передумали соваться мне в рот.
Как мерзко, гадко и больно. Затылок до сих пор ноет. Как только скальп мне эти ублюдки не оторвали? Сильно за косу тянули, пока задирали голову, удивительно, что волосы еще при мне. Грязные только, в земле, как и вся я. Но это ничего, эта грязь отмоется, а вот та, в которой они мне душу вывозили – уже нет.