М-м-м, она все такая же опасно притягательная. Исхудавшая, поблекшая, с печатью боли на осунувшемся личике, но желанная. Понимаю братьев, очень хорошо понимаю. Мимо таких самочек пройти трудно. Как бы их судьба не шлифовала, они лишь точатся, подобно алмазу начинают светиться новыми гранями. В Лисс и прежде была особая игра контрастов. С виду миленькая и безобидная девчушка оказалась изворотливой стервой. Но теперь в ней появился еще и гонор. Пылает в ней такой лютый огонь, что обжегся, пока выпроваживал.
Кретин. Что натворил? Зачем одну в лес отправил? Задерут ведь. Но звери не так страшны. К тому же, она в своих лесах. Может и выживет. А вот в компании моих братьев – вряд ли.
А я? Выживу ли я, когда парни проснутся? Нет, ну Торк, положим, просто истерику закатит, а вот Зига… Этот мудила начнет вынашивать план мести и ударит в самый неподходящий момент. Злопамятный гаденыш.
Помню, как он по очереди мстил всем ебарям неверной жены. Лисс ему может и не законная супруга, но смотрит он на нее, как помешанный. Будто смерть братьев простить готов, лишь бы она отработала ее с особым усердием.
Черт, кто бы мог подумать, что отряд карателей мало того, что сократится вдвое, так еще и расколется из-за какой-то там девки?
Впрочем, беда не столько в подстилке, сколько во мне. Так и не свыкся с военными устоями. Не привык к варварским кобелиным обычаям, хоть сам и не гнушаюсь некоторыми привилегиями. Драл пленниц, драл, что греха таить. Но до рукоприкладства не опускался. Хватало и тех, что сами на мой член лезли, в надежде, что уберегу от остальных.
Вот только Лисс я не уберег. Да и не ластилась она ко мне никогда. Так смотрела, будто я хуже тех, кто ее неволил. Больно мне от этого было. Год назад и сейчас. Сука, я свою шкуру подставлял, лишь бы дать ей возможность удрать, а она в подлости заподозрила. Решила, что я конченый садист, похлеще моих друзей.
– Бабы, – отрешенно качаю головой и перевожу взгляд на тлеющие угли.
Затягиваю цепи, которыми мысленно себя сковываю. Поглядываю на спящих парней. Отвлечься пытаюсь, но из головы образ ее не выходит. Хрупкая, с выступающими ребрами, дрожащими плечами и… сиськами. Они все еще налитые, высокие, манящие, как и аппетитные полушария ее задницы. Та всегда была предметом особого внимания моих братьев. Так хлестали они ее по пухлым булкам, что те потом долго оставались красными.
Но самое опасное в Лисс даже не фигура, которая, несмотря на худобу, все еще будоражит. Самым коварным остается ее пошлый рот и дурацкая привычка облизываться.
Понимаю, что причиной тому могли быть ссадины на ее непристойно пухлых губах. Их ебливые парни истязали с особенным смаком. И все же я ненавидел ее за то, как она мучила меня, рождая в глубине души до отвращения гадкие желания. Не мог смотреть, как она елозит острым язычком по распухшей от поцелуев и укусов плоти, не мог… но смотрел.
Когда парни удовлетворяли свои тривиальные желания, и Лисс прикрывала тело драными тряпками, отползая подальше от группы гогочущих животных, наступала моя очередь наслаждаться ей.
Ха, наслаждаться – это громко сказано. Как я уже сказал, я изнывал от омерзения, потому что не мог избавиться от желаний, которые рождал во мне ее поруганный вид. Смотрел на всклоченные черные волосы, на истерзанные губы затравленной девчонки и воображал между ними свой член. Елозил им туда-сюда в своих фантазиях, а потом заливал вязкой слизью удовольствия. Растирал ее по миловидному личику, по сиськам ее непозволительно высоким, с торчащими темными сосками и заставлял выдрючивать член до скрипящей чистоты. Представлял, как Лисс облизывается от удовольствия, собирает разбрызганную по ее телу сперму своими тонкими пальчиками и со смаком обсасывает их. Как выкатывает язык и просит добавки. А еще лучше – разводит передо мной ноги и приглашает в таинственные недра своего поруганного тела.
Парни правы – я брезгливый. Но не в отношении Лисс. Ее бы я даже вылизал рискнул. А ведь я не занимался таким прежде. И мыслей не возникало ни разу, пока ведьму эту не встретил. И именно это долбило по мне больше всего. Так от себя тошнило, что кишки жгутом сворачивались. Нутром содрогался от грязных желаний. Но выхаркать их из себя не мог, как ни старался.
И вот сегодня меня накрыло с новой силой. Как только из лесу вылетел и замаранные сиськи ведьмы увидел, аж затрясло всего. По телу разряды пошли, будто в него пороха кто насыпал, и он стал подрываться. Хотелось, чтобы ее тело было в моей конче. Моей! Но…
Этого не произойдет никогда. Лисс не попросит, а насильничать я не стану. Не с ней. Жаль заразу. Как никого другого жаль, что бы ее волки съели.