Опускаю лицо в ладони. Тяжело вздыхаю. Да, блядь, что за напасть?! Стону. Натурально стону от муки неутоленного возбуждения. И это только воспоминания. Как же меня крыло, когда наяву все это видел.
Хорошо, что отпустил ведьму. Хорошо. Она спасется, а вместе с ней и я. Не от гнева братьев, конечно, но от помешательства точно.
Встаю с бревна, собираюсь разбудить Торка. Его очередь караулить стоянку. Но не успеваю и шагу сделать, как слышу истошный девичий крик.
Глава 7 Лучше б тебя волки задрали.
Сука! Я даже не в силах откорректировать свои мысли, не то что действия. Лечу на крик. Как пущенная стрела лечу – прямо, не вихляя. Хотя очень бы хотелось, чтобы линейность моего намерения сбила хоть одна здравая мысль. Но нет их. Откуда, если ведьма призывает? Словно демона из преисподней.
Так и вижу ее в центре пентаграммы. Зловещую, проклятую, но притягательную.
Уже согласен гореть с ней в пламени ее же проклятья. Согласен, только бы дала. А лучше – сама попросила выебать. Но это маловероятно, магистр говорил, что ведьмы колдунов не жалуют. А я именно из их племени.
В чаще темно, как в заднице. Но для меня это не помеха. Не приходится особо концентрироваться, чтобы активировать скрытые резервы моего прокаченного магией организма. В глаза вспыхивают белые всполохи и освещают мне путь. Горю неистово. Даже в особо зверских драках так не светился.
И что меня пугает? Страшно увидеть смерть девки или жутко стать ее спасителем?
И то, и другое разом. С первым все понятно, а вот со вторым не очень. Я за себя боюсь или опять же ее не хочу на муки обрекать?
Не хочется признаваться, но второй вариант. Сам я уже на крючке. Странным образом балдею от собственных мазохистских наваждений. Не могу отказаться от мыслей о ведьме. Не могу не желать видеть ее наготу и этот порочный рот, который пользует, кто угодно, блядь, только не я.
Лечу вдоль малинников, перемахиваю через овраги. Выражение «Ноги впереди тела бегут» сейчас не кажется таким уж фигуральным. Несет меня, будто магическим ветром подхватывает, и доносит-таки. До нее – до моей мучительницы.
Торчит на небольшой проплешине, которую и поляной назвать трудно, высокий такой камень. Будто великаний зуб. И на самой его пике сидит Лисс.
Как вскарабкалась туда, ума не приложу, но в целом это не сильно удивляет. Когда тебя за пятки кусает опасность, и не такое можно вытворить. А ее кусает. Натурально, без аллегорий. Да не одна, а целых три опасных зверюги.
Явление нечастое, но меня в этот момент колет чувство вины. Это ведь именно я пожелал, чтобы ее волки съели. Вот они и приперлись. Кружат вокруг камня, бросаются на девчонку, зубами клацают. Не достать им до нее, но и ей не слезть. Трясется вся, плачем заходится.
Сука, жалко дуру. И себя жалко, что вообще крайне редко случается. Но оставить без защиты я ее не могу, поэтому наступаю на волков, слепя белыми всполохами глаз.
Догадываюсь, что я сейчас выгляжу пострашнее диких зверей. Но об этом стараюсь не думать. Черт, что за прихоть? К чему мне казаться лапушкой? Я, блядь, каратель! Я ужас вселять должен. И в целом, всегда неплохо с этим справлялся. Вот только в нее хотелось бы вселять нечто иное.
Вот вообще лишние мысли. Особенно сейчас. Оружия ведь при мне нет. Так летел к ведьме, что про арбалет даже забыл. Придется изгонять волков магией. Не хотелось бы, конечно, плата за ее использование не малая, а у меня еще разговор с братьями впереди. Но куда деваться?
Нагнетаю в ладони тепло, пока те не начинают светиться. Волки на меня нападать не решаются. Но и уходить не спешат, чуют преимущество. Хотя бы численное.
Приходится их удивить. Медленно снимаю с пояса клинок и, перенаправляя в него белый свет из руки, бросаю в одну из псин.
По лесу разносится скулеж, который тут же дополняет рычание уцелевших волков.
– Валите, дурни, – предупреждаю я серых. Но те не уходят.
Тогда я резко выдергиваю засопожник и повторяю маневр.
Вторая зверюга скулит более пронзительно, да еще я добавляю накала.
– Пшла прочь! – рычу не хуже волков и даже зубы скалю.
Это все, что осталось, клинки израсходованы. Если зверь решит кинуться, придется рвать его голыми руками. И он, зараза, решается.
Встречаю его натиск на ногах. Но удержаться достаточно долго не получается. Заваливаемся на землю оба и начинаем кататься по ней, пока я не оказываюсь на лопатках.
Вцепляюсь в шею зверюги и держу руки вытянутыми, не позволяю его клацающей пасти сомкнуться на моей роже. Пытаюсь нащупать позвонки и сломать их. Хотелось бы конечно пробить флюидом, что недавно шпарил из рук. Но большая его часть утекла в ножи, а та, что осталась, светит сейчас из глаз.