Трэвис распахнул перед Мэриан двойные двери, пропустил ее вперед и вслед за ней спустился по каменным ступеням.
– Говорят, лучше поздно, чем никогда, – сказал он.
Те же самые слова часто повторяла Мэриан ее мать, когда они обсуждали ее предстоящий визит к окружному прокурору.
Мэриан печально улыбнулась.
– А еще говорят: «Всему свое время».
– Будем надеятся, что время отмщения этому негодяю наконец наступило, – сказал Трэвис. Затем его взгляд скользнул по зданию банка, в котором размещался один из офисов Траска, и он спросил: – Ваш бывший муж уже знает о вашем возвращении в Фолл-Ривер?
– Да, к сожалению. Мы столкнулись с ним почти перед зданием суда.
– И как он отреагировал на ваш приезд?
– Предупредил «по-дружески» не ворошить прошлое, – сказала Мэриан.
– Что именно он вам сказал, миссис Траск?
Мэриан вкратце пересказала свой разговор с бывшим мужем, и при упоминании о «мерах предосторожности», принятых ею по возвращении в Фолл-Ривер, Макмастер нахмурился, и по его лицу пробежала тень.
– Так он в курсе всего?
– Нет, но он догадывается, что у меня есть на него компромат, – ответила Мэриан. – Даже если бы я ни на что ему не намекнула, он все равно бы понял, что у меня имеется разоблачающий его материал, в противном случае я никогда бы не рискнула вернуться в город.
– Мы сделаем копии этих записей, а оригинал оставим у себя, – сказал Трэвис.
Он, наверное, впервые посмотрел на Мэриан с симпатией и сочувствием:
– Миссис Траск, если ваш бывший муж позвонит вам или захочет встретиться, обязательно дайте мне знать об этом. Или если его дружки начнут вас беспокоить, тоже сразу поставьте меня в известность.
Он вынул из кармана свою визитную карточку и протянул ее Мэриан.
– Звоните в любое время, – добавил он.
Мэриан убрала визитную карточку в сумочку и ответила:
– Я вам очень благодарна за поддержку, мистер Макмастер. Всего хорошего! – И, крепко прижимая к груди сумочку, как будто лежащая в ней визитка начальника местной полиции могла обезопасить ее от возможных серьезных неприятностей, Мэриан быстрым шагом направилась к своей машине.
Вынимая из сумки продукты, купленные для пикника, Колин Роббинс с удовлетворением думала о том, что первую половину сегодняшнего дня она провела с пользой для задуманного ею дела. Пока все складывалось удачно, и план действий постепенно приобретал четкие формы. Утром позвонил Рэнди Хокинс и сообщил хорошую для Колин новость: еще двое пострадавших – Гарри Притчард и Карла Броунли – дали согласие на участие в будущем судебном процессе против администрации завода и его хозяина Траска.
Гарри Притчард из-за несоблюдения администрацией техники безопасности упал с большой высоты и получил множество ранений и ушибов. Мужа Карлы Броунли убило электрическим током. Администрация завода настаивала на том, что это был несчастный случай, кое-кто даже поговаривал о том, что якобы покойный рабочий получил разряд электричества по собственной неосторожности, но как бы то ни было, муж Карлы Броунли умер, оставив ее с тремя маленькими детьми. Сама Карла работала официанткой в кафе, и ее жалованья, естественно, не хватало на содержание семьи.
Колин попросила Рэнди Хокинса договориться о встрече с потерпевшими после обеда, а пока намеревалась приятно провести время в парке вместе с Трэвисом Макмастером.
Трэвис сидел напротив Колин, молча наблюдая за тем, как она распаковывает сумку с продуктами, и думал о том, что настоящий пикник все-таки надо устраивать на природе, а не в городском парке. Ведь настоящий пикник – это не просто завтрак на свежем воздухе, но нечто гораздо большее. Это возможность уединиться в живописном месте, вдали от чужих глаз, насладиться обществом друг друга, еще больше сблизиться.
Сегодняшний так называемый пикник был далек от идеала в силу многих обстоятельств. Колин и Трэвис сидели на скамьях за столом друг против друга в городском парке, перед ними лежали продукты, купленные в магазине, принадлежащем семье Траск, а вместо вина они вынуждены были довольствоваться холодной кока-колой. На пикник был отведен всего лишь час, и то при условии, что с пейджера или с полицейской рации Макмастера не раздастся призыв вернуться раньше времени на работу. И тем не менее Колин и Трэвис наслаждались природой, красивым видом и обществом друг друга.
– Ну что, на вас произвел впечатление наш водопад? – поинтересовался Трэвис.
Колин взглянула на шумно низвергающийся со скалы поток воды и улыбнулась. Радужные брызги искрились, переливались в лучах неяркого осеннего солнца.
– Да, здесь очень красиво, – ответила она. – А скажите, Трэвис, кто-нибудь решался нырять с выступов вниз?
– Да, бывали такие случаи.
– Но ведь это опасно!
– Конечно, опасно, но подростки иногда все-таки ныряли в водопад. Смельчаки таким образом хвалились перед сверстниками храбростью и ловкостью!
– И подобные забавы всегда оканчивались благополучно?
– Произошел один трагический случай, но это, как выяснилось, было самоубийство. И кинулся вниз не подросток, а взрослый человек.
Услышав о самоубийстве, Колин невольно помрачнела. Она всегда с волнением и грустью слушала рассказы о самоубийствах, потому что ее собственный отец много лет назад тоже решил добровольно свести счеты с жизнью. После его смерти Колин постоянно задавала себе один и тот же вопрос: почему он так поступил? И можно ли было что-то предпринять, чтобы он отказался от своего рокового намерения? Также Колин часто думала и о том, что жизнь устроена очень несправедливо: хорошие, порядочные люди умирают еще молодыми, в расцвете сил, а преступники, негодяи, насильники, подобные Джасону Траску, живут, процветают, благоденствуют.
Собственно, ответ на вопрос, почему Гарри Бейкер добровольно ушел из жизни, Колин Роббинс примерно знала, оставалось лишь несколько невыясненных деталей, способных дополнить картину случившегося.
– Колин… – голос Трэвиса вернул ее к действительности, – о чем вы так глубоко задумались?
Колин встрепенулась и виновато посмотрела на своего спутника.
– Что же вас так отвлекло от нашего пикника? – улыбнувшись, поинтересовался он.
– Вот вы упомянули о самоубийстве… Мой отец тоже свел счеты с жизнью, когда мне было двадцать два года. И вот я думала…
– Простите, Колин, я не знал…
– Мы были очень близки с отцом, и, когда все это произошло, я долго не могла прийти в себя. Первое время после его смерти я так тосковала об отце, что даже иногда подумывала последовать его печальному примеру! И до сих пор скучаю о нем, мне очень его не хватает!
– Да, это счастье, когда родители живут долго, – задумчиво произнес Трэвис, – когда они окружены вниманием и заботой детей и внуков.
– А… ваши родители живы?
– Да. Они до сих пор живут в том же доме, где я родился и вырос. Дом моих бабушки и дедушки, родителей отца, находится по соседству. А родственники матери живут в миле от города. В Фолл-Ривер, кроме того, живут и две мои двоюродные сестры, а вот мой брат Бобби обосновался в Миссури.
– В наши дни многие семьи разъехались по разным штатам, и ваша семья – счастливое исключение, – заметила Колин. – Как хорошо, что вы все вместе!
– Знаете, из Фолл-Ривер редко уезжают навсегда. Помотаются по свету, а потом все равно возвращаются домой.
– Почему?
– Такой уж притягательный наш город! – улыбнувшись, ответил Трэвис. – Наверное, все дело в этом.
Они принялись за сандвичи с ветчиной, и Колин, воспользовавшись тем, что Трэвис занялся едой, украдкой наблюдала за ним. Ей нравилось его открытое, симпатичное лицо с правильными чертами, с выразительными голубыми глазами и добродушной широкой улыбкой. Он выглядел мужественным, сильным, надежным и внушал спокойствие и доверие. На такого человека можно было положиться.
– Вы имели в виду какого-то конкретного человека, говоря о том, что люди все равно не покидают Фолл-Ривер? – спросила Колин.