Карл сделал шаг, другой и заглянул в освещенную комнату. Никого.
– Джасон? – тихо позвал он.
Никто не отозвался. Комната была пуста. Карл Эдвардс бесшумно вошел и окинул взглядом обстановку. Столик с бутылками, два пустых бокала, кожаные кресла, мягкий ковер на полу. Внезапно его взгляд привлек небольшой темный предмет на ковре. Пистолет – маленький, словно игрушечный.
Карл Эдвардс замер от неожиданности и почувствовал, как по его спине пробежал холодок страха. Его напряженный взгляд заметался по комнате и натолкнулся на тело, неподвижно лежащее около дальней стены. Это был Джасон Траск.
Карл Эдвардс охнул, машинально бросился к нему, но мгновенно остановился, увидев пустой, безжизненный, устремленный в потолок взгляд. Карл понял, что помочь Траску уже невозможно – он был мертв. Человек, разрушивший счастье и благополучие его семьи, лежал на полу застывший, неподвижный. Никогда больше он не сможет причинить кому-либо боль и страдание.
Карл протянул руку, чтобы позвонить в полицию, но тотчас же отдернул ее от телефонного аппарата. Перед его мысленным взором промелькнула маленькая красная машина, машина его дочери.
Карл наклонился, схватил с пола пистолет и крепко сжал его.
– Господи… Кейт… – едва слышно прошептал он. – Господи, Кейт, что ты наделала?
И бросился вон из дома.
Такер лежал в гостиной на ковре, положив под голову подушку, и спал. Сон был неглубокий, беспокойный. Такеру снилось, что он крепко обнимает Кейт, и он даже чувствовал ее горячее податливое тело.
Шум мотора разбудил Такера. Он открыл глаза и увидел, что лежит на полу, на ковре, обнимая обеими руками диванную подушку. Такер зевнул, потянулся, встал и обвел удивленным взглядом гостиную. Кейт в комнате не было. Он пожал плечами, направился на кухню и в этот момент увидел Кейт, входящую в холл. Она тихо прикрыла входную дверь, сняла пиджак и повесила на вешалку. Услышав шаги, Кейт обернулась и, заметив Такера, виновато улыбнулась.
– Прости, что разбудила тебя.
Такер недоуменно глядел на Кейт:
– Где ты была?
– Вышла на улицу забрать кое-что из машины, – объяснила она.
– В такое время?
– А что в этом такого? Когда мы выгружали сумки из машины, я оставила там пакетик с корицей и сейчас решила его забрать. Хочешь, я приготовлю сандвичи с корицей?
– Ты выходила из дома? – Такер посмотрел на часы, стоящие на каминной полке. – В полночь? Зачем тебе ночью понадобилась корица? – Ему казалось, что он все еще не может проснуться. – Почему ты не разбудила меня? Ты же всегда боялась покидать дом после наступления темноты.
– А теперь не боюсь. – Кейт бодро улыбнулась.
Держа в одной руке пакетик с корицей, другой Кейт обняла Такера.
– Но мало ли что могло случиться, – продолжил он. – А если Траск или кто-нибудь из его приятелей караулили бы тебя возле дома?
– Чепуха! – Кейт беспечно махнула рукой. – Я начала бы так громко кричать, что сбежались бы все соседи. Да и ты обязательно бы услышал.
– Но я спал и мог не услышать, – возразил Такер.
– Ты просто не знаешь, как громко я умею кричать! Ладно, пойдем, я приготовлю сандвичи.
Они направились на кухню, Кейт принялась хлопотать, а Такер, сев за стол, молча следил за ее действиями. В кухне витал аромат корицы, смешиваясь с тонким запахом духов Кейт.
Когда сандвичи были съедены, Кейт села к Такеру на колени и прижалась щекой к его лицу. Кожа Кейт была прохладной, и от нее веяло ночной свежестью.
– Ты хочешь меня? – тихо спросила она.
Тело Такера мгновенно напряглось, он сжал ее плечо и шутливо прошептал:
– Какая ты, оказывается, ненасытная женщина.
– Я? – В голубых глазах Кейт блеснули озорные огоньки. – Пожалуй… Помнишь, ты рассказывал мне о Нелли? Ну, какая она горячая и жадная до ощущений женщина? Так вот, я решила тоже стать такой. А потом… ведь тебе необходимо наверстывать упущенное время, правда?
– Ты подразумеваешь годы, проведенные вдали от женщин?
Она кивнула.
– Если не хочешь заниматься любовью на кухне, давай поднимемся в спальню, – продолжила Кейт.
– Кто тебе сказал, что я не хочу? – усмехнулся Такер, крепко прижимая к себе Кейт и осыпая поцелуями ее нежную шею. – Если ты поможешь мне снять джинсы, то я – к твоим услугам, дорогая! Ты думаешь…