– Что ты собираешься делать с этими кассетами, Мэриан?
Мэриан взглянула на мать, и сердце ее пронзила жалость. Лицо Патриции было бледным, в глазах застыли страх и растерянность.
– Я собираюсь отнести эти кассеты окружному прокурору, – заявила Мэриан. – Пусть он и начальник полиции послушают их и сделают соответствующие выводы.
– Ты надеешься, что окружной прокурор снова возбудит дело?
– Да. Но не только по факту избиения и изнасилования Кейт Эдвардс, но и по фактам запугивания и подкупа свидетелей. Должна же для Кейт и бедной Керри восторжествовать справедливость!
Патриция тяжело вздохнула и крепко сжала руку дочери.
– Только бы у тебя все получилось, дорогая моя! – тихо произнесла она и неожиданно порывисто добавила: – Знаешь, я горжусь тобой, Мэриан! Ты права: справедливость должна восторжествовать! И я буду счастлива, если тебе удастся упрятать этого мерзавца Траска в тюрьму! Ты отомстишь и за себя, и за несчастных Кейт и Керри.
– Я тоже очень на это рассчитываю. Вот только… не поздно ли я все это затеваю? Ведь прошло много времени, почти полгода!
Патриция ласково погладила дочь по руке, улыбнулась, и на ее бледном лице проступил слабый румянец.
– Я надеюсь, что у тебя все получится, дорогая. Лучше поздно, чем никогда!
Кейт сидела за столом в своем кабинете и бесцельно глядела на противоположную стену. Как она ненавидела эту крошечную, тесную, душную комнатенку! Как страдала от того, что вынуждена ежедневно проводить здесь день за днем. Формально новая должность Кейт Эдвардс считалась повышением. Ей выделили отдельную комнату, гордо именуемую кабинетом, а ее годовой доход повысился на тысячу долларов. Правда, в частной беседе представитель администрации предупредил Кейт, чтобы она не рассчитывала на возвращение в класс, и намекнул о желании местного школьного совета вообще никогда больше ее не видеть. Он пытался провоцировать ее, вызвать на грубость и очень надеялся, что Кейт оскорбится, не захочет занимать эту должность и подаст заявление об уходе.
Однако администрации не удалось задуманное, Кейт, стиснув зубы, заняла эту комнатенку и заявление об уходе, разумеется, не написала. Она будет каждый день приходить в эту тесную комнатку с одним маленьким грязным окном, с потрескавшейся краской на серых стенах, выполнять никому не нужную бумажную работу, отсчитывать часы и минуты до окончания рабочего дня, но заявление об уходе не напишет. Они не дождутся этого от Кейт Эдвардс никогда!
Конечно, лишняя тысяча долларов к годовому доходу пришлась как нельзя кстати, учитывая, что за шесть последних месяцев Кейт истратила много денег на врачей и консультации с адвокатами, но расценивать новую должность как повышение по службе она не могла. Эта лишняя тысяча долларов постоянно напоминала ей о том, что основными чертами жителей Фолл-Ривер являются ханжество, трусость, душевная черствость и лицемерие, а судебная машина вращается лишь в том направлении, которое нужно Джасону Траску.
Кейт сидела, уставившись невидящим взглядом на серую стену с облупившейся краской, и вспоминала подробности последней встречи с Такером Колдуэллом, так нелепо закончившейся. Мысль о том, что ей не следовало бы так бурно реагировать на его рассказ о любовной связи с замужней женщиной, не давала Кейт покоя. Она чувствовала себя виноватой перед Такером, корила за то, что не сдержалась, но вместе с тем считала свою позицию правильной.
Кейт выросла в патриархальной семье. И ее пример стал для Кейт идеальной моделью брачных отношений. До произошедшей с ней полгода драмы она мечтала о том, что и ее будущая семейная жизнь сложится так же удачно и счастливо. Кейт была убеждена, что даже если ей не удастся создать такую же благополучную семью и однажды она почувствует себя несчастливой в браке, все равно она никогда не сможет и не захочет изменить мужу. Измена и предательство супруга недопустимы и безнравственны.
Однако не все обладают такими же строгими, даже старомодными взглядами на семейную жизнь, и вчерашний разговор с Такером – лучшее тому подтверждение.
Кейт вздохнула. Нет, все-таки ей не следовало так остро реагировать на его слова. Надо было проявить снисхождение к молодому мужчине, шестнадцать лет просидевшему в тюрьме. Или тогда уж не приглашать его к себе в дом и не заводить разговор о личной жизни. Ей вдруг вспомнился вопрос Трэвиса Макмастера: «Что у тебя с ним может быть общего?» А действительно, что? Очевидно, в чем-то схожие непростые жизненные обстоятельства, плохая репутация, одиночество. Следовательно, она не должна строго судить Такера, тем более что общение с ним доставляет ей радость. Впервые за шесть прошедших месяцев ей хочется с кем-то видеться, говорить. Это – маленькая, но победа над Джасоном Траском, растоптавшим ее человеческое и женское достоинство и заставившим бояться и презирать всех мужчин, включая собственного отца.